Надо с этим покончить раз и навсегда.
- Нет, - Арсений мягко сжал ее руки.
Склонился к ней.
Что-то такое в глазах. Что-то идущее из глубины. Приказ подчиниться и вместе с тем отчаянная просьба не вмешиваться.
Она ведь хорошо знала, каков на самом деле ее муж.
За это время достаточно открылся ей, показал все свои слабости и уязвимые точки. Но Арсений Демидов никогда не станет домашним котиком, пушистым и уютным, которого можно погладить по шерстке, а можно и кастрировать. Он настоящий зверь, сильный, непредсказуемый и жестокий.
Зверь, которого надо уважать.
А своему мужчине нужно просто верить.
Как бы ее ни задевала эта ситуация с Мариной Прохоровой.
Сейчас он смотрел ей в глаза.
- Аня. Я обещаю тебе.
- Хорошо, - она медленно выдохнула.
Понимая, что надо дать мужчине это — право разрулить самому. Быть сильным, способным оградить ее от всего. Доверие.
Его черно-синие глаза, по-звериному подсвеченные изнутри, ярко вспыхнули горячим чувством. Он еще сильнее сжал ее ладони в своих.
Потом резко встал, пошел к шкафу и включил бледную подсветку.
Ясное дело, что теперь о том, чтобы забираться под одеяло не могло быть и речи. Аня сидела на кровати и смотрела, как сильный мужчина (ее мужчина) проводит рукой вдоль вешалок, выбирая рубашку.
И вдруг он застыл, весь напрягся, как зверь перед прыжком.
- Аня, что это?
И вытащил пакет.
Тот самый. Аня прикрыла рот рукой, глядя, как он присел на корточки и достал из пакета ту свою окровавленную красно-оранжевую гавайку.
- Что это, Аня? – повторил, вскинув на нее тревожный взгляд.
А она не плакала все это время. А тут – наверное, гормоны, или, может быть, слишком свежи были воспомининая, когда она считала его мертвым. Не смогла сдержать слезы.
- Я… - воздух застрял в груди и не хотел выходить, но Аня все-таки сказала: - Я очень боюсь потерять тебя снова.
И сразу оказалась в его объятиях. Прижатая крепко-крепко, до дрожи.
- Не потеряешь, - его срывающийся голос звучал где-то под ложечкой.
– Никогда не потеряешь.
Хотелось просто зарыть глаза и пусть горит все огнем. Они снова были вместе.
А после он прошептал ей губы, поглаживая большим пальцем щеку:
- Скажи.
Она прикрыла на секунду глаза и выдохнула:
- Мой.
***
Вот теперь он мог действовать. Арсений встал, быстро оделся и снова вернулся к ней, поцеловал ее в теплые приоткрытые губы:
- Спи, рано еще. Я постараюсь вернуться как можно скорее.
И вышел из комнаты.
***"
"Да какой уж сон.
