Нет, потом он разберется с тем, как она оказалась в Кравере и за что ее осудили, но сейчас гораздо важнее скрыть девчонку от этой своры, что разочарованно гудела, лишенная желанного зрелища.
Он укутал Илинку полами плаща, прижал к себе, спрятал ото всех и пришпорил коня. Желанные огни были все ближе, и вскоре Штефан уже спешивался у освещаемых магией дверей гостиницы.
* * *— Пиши, — Штефан положил перед Илинкой лист бумаги и придвинул чернильницу с пером. — Правду, — ответил на ее вопросительный взгляд. — Хочу знать, на ком женился, — хмыкнул он и отошел к окну, чтобы избежать искушения до хруста сжать хрупкие плечи упрямой девчонки.
— Ничего не утаивай, — грозно рыкнул и отвернулся, злясь непонятно на что.
Сейчас, когда опасность миновала, он испытывал раздражение. На себя, на девчонку, что быстро строчила пером по листу, на обстоятельства, вынудившие его принять необдуманное решение. Никогда раньше он не был подвержен таким вот порывам, никогда раньше не совершал скоропалительных поступков и теперь пытался просчитать, чем аукнется ему собственное благородство.
Рагж! Дед небось в гробу перевернулся бы, если бы узнал, что он женился на безродной. Лорд Вацлав никогда не забывал о том, что Кроны были королями, и верил, что однажды корона снова увенчает главу одного из его потомков. Был бы дед жив, вполне мог бы вычеркнуть его из родовой книги за то, что он взял в жены низкорожденную.
Он бросил короткий взгляд на склоненную над столом головку. Сердце дернулось, заныло — то ли от жалости, то ли еще отчего, но он сознательно задушил в себе эмоции.
Не время поддаваться слабости. Ему нужно знать, к каким сюрпризам готовиться и чего ждать от своей необдуманной женитьбы. Как обезопасить новоявленную… жену? Будь у него хоть немного времени, он нашел бы другой выход, не ввязывая девочку во всю эту историю с браком. Но теперь… Теперь назад дороги нет, и он должен думать не только о том, как собственную жизнь сохранить, но и как Илинку от беды уберечь. Рядом с ним опасно. Враги не дремлют, да и зверь недоволен, рычит внутри, злобится, не одобряет его выбор, прорывается рыком в голосе, когти норовит показать, зубы скалит.
И не поймешь, чем ему девчонка не угодила, почему зверь так беснуется. Вроде утих в последние дни, а теперь опять рыком заходится, злобствует и лютует. Или это в нем родовая спесь Кронов говорит?
Тихий стук заставил Штефана отвлечься от размышлений.
— Войдите, — ответил он.
Дверь распахнулась, и в проеме возник Гойко.
