— На пару слов, командир, — голос друга был серьезным, и Штефан насторожился.
Полчаса назад, когда служанки наполнили для Илинки ванну, он отправил парней потолкаться среди людей, узнать, что говорят. Похоже, вести его ждали нерадостные."
"Он бросил взгляд на… жену, но та уткнулась в бумаги и делала вид, что ничего не видит и не слышит. Хотя, по справедливости, с того момента, как они вошли в гостиницу, девчонка избегала на него смотреть. Вот куда угодно глядела, только не на него. Лишь однажды забылась, в душу ему заглянула, но тут же склонила голову и уткнулась в пол.
— Идем, — сказал он Гойко и вслед за другом вышел из комнаты.
— Тут такое дело, командир, — стоило им оказаться за дверью, тихо сказал Гойко. — Девушка, оказывается, из благородного, но обедневшего рода. Отец ее ввязался в какие-то сомнительные спекуляции и прогорел, но вместо того, чтобы спасти остатки состояния, пустился во все тяжкие, проиграл в карты все, что у него оставалось, и от расстройства помер.
Штефан задумался.
Вспомнилось имя, которое громко звучало на площади, и он только сейчас осознал, что оно значило. Как там? Элиния Мария… Скорци? Скерци?
— Что еще? — посмотрел он на ординарца.
— После смерти Скерци его вдова продала особняк и вместе с дочерью переехала в домик поменьше. Есть еще кое-что. У вашей… жены был жених, некий Дамир Ставецки. Юноша амбициозный и предприимчивый, но небогатый. Пока его будущий тесть не разорился, он помогал ему с делами и рассчитывал после свадьбы войти в долю, получив свой кусок пирога от состояния Скерци.
Да вот только после смерти своего двоюродного дяди быстро смекнул, что обуза в виде нищей жены ему не нужна, и собирался разорвать помолвку, со стряпчим своим советовался, как половчее это дельце провернуть, чтобы вину на себя не брать.
Гойко замолчал, и Штефан молча кивнул. Ему было о чем поразмыслить. Значит, из благородных… Выходит, не прогадал он, женившись, ровню в жены взял.
— Мать ее жива?
— Умерла почти два года назад. Как думаете, кому дом достался?
— Ставецки?
— Ему.
А кто леди Элинию дознавателям сдал, когда она в Кравере оказалась?
— Дай угадаю, — криво усмехнулся Штефан. — Неужто женишок бывший?
— Он самый, — кивнул Гойко, и уши его оттопырились больше обычного. — И вот что я вам скажу, милорд, — со значением добавил он. — Думается мне, не просто так леди Элинию обвинили. Уж больно быстро ее на месте преступления взяли. Надо бы в этом деле покопаться, уверен, много интересного найдем.
