Бесшумно отступила к выходу и незаметно выскользнула на улицу. Пусть ищет…
Во дворе было тихо. Суматоха, поднявшаяся с приездом хозяина, уже улеглась, и сейчас замок был похож на большого неприкаянного медведя. Микош рассказывал, что Белвиль построили семьсот лет назад, и я склонна была этому верить. О том неспокойном времени напоминали и высокие, похожие на острые пики башни, и узкие окна, и неприступная крепостная стена, опоясывающая замок, и грубая каменная кладка, которую ни одно ядро не возьмет. Вторую, новую, половину достраивали уже при Сигизмунде Завоевателе.
Она получилась совсем другой: закругленные оконные проемы, мягкие линии, крытые переходы. Скорее всего, архитектор хотел привнести в облик Белвиля более мирные черты, да только у него ничего не вышло. Не срослись две части замка друг с другом. Новая — восточная — оказалась не способна сгладить острые углы старой, и та угрюмо нависала над ней своими башнями, настойчиво теснила толстыми боками, зло подглядывала прищуренными глазами-бойницами.
Наверное, потому и казался Белвиль нескладным и нелепым. В нем будто соединилось дремучее прошлое стобардцев и благопристойное настоящее олденцев.
Микошка говорил, что когда-то давно Стобард был отдельным государством. Тут процветала вера в Скарога — получеловека-полузверя, его и изображали так: голова волка на теле мужчины. Он считался родоначальником всех арнов. А правили Стобардом предки лорда Крона. «Вишь, Илинка, Кроны-то раньше королями были, — разглагольствовал Микош, — все Алмазные горы, до самой Рагницы, им принадлежали.
И Кранец, и Брод, и Кравер. Это уж потом, как империя на запад расширилась, Сигизмунд земли Кронов захватил, а короля Драго своим вассалом сделал. А так, считай, в бывшем королевском дворце живем!» Вот так, во дворце…
Я окинула взглядом темный силуэт Восточной башни. Где-то там комната арна. Да вот же и окошки его светятся справа. Неужто не спит? Ну да, вон к окну зачем-то подошел. Воздухом подышать?
Я отступила в тень, но уйти не смогла.
Правильно Паница говорила, что любопытство вперед меня родилось. Так и есть. Нет бы в свою каморку идти, а я зачем-то стою, за хозяином наблюдаю. А тот словно нюхом учуял, посмотрел вдруг в мою сторону, и мне со страху показалось, что глаза его снова алым блеснули. Глупо. Разве можно на таком расстоянии что-либо разглядеть?
«Мало тебе бед, Илинка, так и норовишь новую добавить, — мелькнула здравая мысль. — Уходи, пока граф не заметил».
