Ничего и не маленькая! Мне в прошлом месяце восемнадцать исполнилось. И про то, что между мужчиной и женщиной бывает, я почти все знаю. Глаза-то у меня есть, а слуги не больно и скрываются. Вон летом на сеновале, считай, всю ночь напролет одни охи да взвизги слышатся. Сама же Златка с Яцеком так стонала, что я с метлой прибежала, соседку спасать. А оказалось, что спасать не от кого. До сих пор помню, как орал на меня Яцек. Он одной рукой штаны поддергивал, а другой на меня замахивался, насилу Златка его угомонила.
Я задумалась и нечаянно задела исполосованное плечо подруги. Та зашипела от боли.
— Осторожнее! — пробормотала она, и на глазах ее снова выступили слезы.
«Прости!»
Я покаянно склонила голову.
— Ничего, — всхлипнула Злата. — Это все заживет, а вот рубаху жалко. Новая была, чистая, из тонкого полотна.
Она взглянула на обрывки ткани и разревелась.
«Ты чего?» — посмотрела на нее.
— У меня такой красивой никогда не было, — кулаком утирая нос, причитала соседка. — Там даже вышивка по краю шла, и края рубчиком подшитые.
Как у Минки…
Нашла о чем переживать! Арн ей всю шкуру своими когтями исполосовал, а она из-за какой-то одежды убивается! Я покачала головой и выжала тряпку. Вода в тазике стала розовой от крови. Надо бы раны обработать, кто знает, вдруг у арнов когти ядовитые?
Я вспомнила руки графа — крупные, поросшие темными волосами, с длинными пальцами и острыми ногтями. Микошка говорил, что раньше арны умели в зверей превращаться полностью, а теперь только частично. Посмотреть бы, как это выглядит…
Подумав об этом, я мысленно отпустила себе затрещину.
Посмотреть… Одна уже посмотрела, вон, от крови теперь не отмоется!
— Все. Лечь хочу, — вздохнула Злата.
Я помогла ей дойти до постели, собрала остатки порванной одежды и пошла к двери.
— Ты куда? — вскинулась соседка.
Я кивнула на нее и жестами изобразила бутыль.
— За горечником? — догадалась Златка. — Не нужно. Нарвешься на Салту, она тебя опять на всю ночь работой загрузит.
Я махнула рукой. Авось пронесет.
— Бедовая ты девка, Илинка, — вздохнула соседка, но отговаривать меня больше не стала. — Сама на рожон прешь.
Я только головой упрямо мотнула и вышла из комнаты.
* * *В коридоре было темно и тихо. Свечку я с собой не взяла, полагаясь на то, что знаю каждую ступеньку и выбоину, и сейчас осторожно пробиралась по узкому переходу, соединяющему старый флигель с замком, стараясь не оступиться. Пол неуклонно шел вверх — сказывалась разница в высоте фундаментов.
