– И наденьте противогазы.
Мы послушались. Пол, уже в противогазе, помог нам затянуть ремни и проверил клапаны. Затем показал нам поднятый большой палец и, передав мне винтовку, пошел вперед, подсвечивая себе светящейся палочкой.
Через пару мгновений после очередной молнии раздался гром, многократно отразившийся в пустых стенах собора.
– Прямо над нами, да? – таинственно произнесла Фелисити. Через противогаз голос звучал глухо и непривычно.
– Ага.
Мы во все глаза смотрели, как Пол приблизился к ракете и начал брать образцы.
Он склонился над ней и что–то делал при тусклом свете. Вслед за молнией прогремел гром, но теперь между ними прошло почти десять секунд.
– Ты веришь, что столько народу могло прятаться в местах вроде этого? – спросила Фелисити. – Целых полмиллиона!
– Мы же прятались, – ответил я и вспомнил, как впервые увидел Фелисити на экранчике камеры: она вела видеодневник, сидя в родительской квартире. Я нашел запись на следующий день после того, как она ушла. А сам я двенадцать дней боялся высунуть нос из Рокфеллеровского небоскреба.
– Мы почти две недели не решались выйти на улицу.
Пол уложил в рюкзак маленькую черную коробочку и направился к нам.
– Я не спорю, но сам подумай: мы же почти не видели следов существования нормальных живых людей. По крайней мере, такие количества, как ожидают, по словам Пола, в лагере со дня на день, точно нигде не могли скрываться.
– Наверное, они прятались очень большими группами. В массовых убежищах.
Черт! Да я сам тысячи раз представлял себе такие вот убежища, где полно людей! Лучше вообще не думать об этом, а то можно сойти с ума.
Подошел Пол, сдернул противогаз – мы последовали его примеру.
– Готово. Идем, – сказал он.
Образцы были упакованы в герметичные контейнеры, надежно уложенные в рюкзак с мягкой прокладкой. К повороту на север я добежал первым, Пол с сестрой сразу следом. Как мне убедить их, что нам нужно разделиться? Я решил найти Калеба, заманить в ловушку и закрыть там, чтобы он в безопасности дождался антидота.
Если моего дома больше нет, то мне остается лишь одно: успеть хоть что–нибудь исправить, успеть хоть что–нибудь сделать.
Мы остановились на Пятьдесят второй улице.
Раскаты грома были уже не такой силы, но молнии продолжали сверкать у нас над головами, а снег все так же валил непроглядной стеной.
Пол из–за угла осматривал улицу. Мы с Фелисити притаились чуть поодаль. Я заметил холмики на снегу: человеческие тела – самые настоящие «снежные люди».
