— Или он имел в виду, что последствия гораздо хуже? Может, там совсем другое соотношение разных типов зараженных. У нас охотников, которым нужна кровь, пока меньшинство, а в теплых районах их гораздо больше или они еще кровожаднее, — с улыбкой подвел итог Калеб.
— Ну да, пить–то хочется сильнее.
Калеб встал, а я зевнул, потянулся и глянул за окно — на улице почти стемнело. Без четверти пять! У меня внутри все сжалось. Как, как я мог проторчать у него столько времени, потратить драгоценные часы на ерунду? Ведь я обещал Рейчел вернуться сегодня.
Обещал, как обещали ее коллеги в первые дни…
— Я пойду, мне нужно отнести еду, — вяло сказал я, сам не желая верить собственным словам.
— Для кого? Тебя ждут друзья?
— Ну, не совсем…
И я рассказал про Рейчел, про голодных животных, о которых она так усердно заботится.
— Она столько времени справлялась сама, одна ночь ничего не решит.
— Дело в другом: я обещал.
— Она поймет. Теперь все по–другому. Не стоит рисковать жизнью ради какого–то обещания.
После слов Калеба мне и правда показалось глупым так переживать из–за обещания.
— Ну да, ты прав.
— Переночуй здесь, а завтра утром я помогу тебе дотащить сумки, идет? Так будет безопаснее. Зачем рисковать из–за еды, если она пока не вопрос жизни и смерти?
Я кивнул, хотя сомневался. Добираться до зоопарка по темноте было безумием, неоправданным риском. До сих пор я выживал, потому что был осторожен. Так и нечего пренебрегать осторожностью.
В «логове» было действительно классно. «Круто», как говорил Калеб.
Я уступил соблазну остаться и пошел на кухню.
16
Мы устроили настоящий пир: на гриле нажарили говяжьих котлет и сделали с ними огромные бургеры — в свой я засунул несколько ломтиков свеклы и поджаренное яйцо. Откусывая от дымящегося, истекающего жиром высоченного бутерброда, я подумал о Рейчел.
А что у нее на ужин? Все ли с ней в порядке? Мы сидим и объедаемся в кафе, а она там совсем одна. Гудение генератора создавало уют и одновременно наполняло меня чувством вины.
Весь вечер мы с Калебом проговорили, ни разу между нами не возникло натянутого молчания.
Мы болтали, как старые друзья, о спорте, фильмах, играх, девчонках. Казалось, все как в обычной жизни. Будто я снова дома и остался ночевать у одноклассника. Я понял Калеба: он, как Питер Пэн, скрывался от реальности за весельем и шутками, не желая впускать в жизнь ничего мрачного и грустного. Рядом с ним было легко.
— А почему ты спрятался в книжном?
— Я здесь работаю. Взял на год отпуск перед учебой.
