— А люди? Эгоисты, индивидуалисты, думающие только о себе и о своих проблемах.
— Я не заметил, — сказав это, я попытался вспомнить что–то подобное, но со мной никто себя так не вел: мне попадались только добрые, участливые нью–йоркцы, готовые помочь.
— Ты просто не успел таких встретить. Слишком мало здесь прожил. А еще, американцы любят австралийцев.
— Мы же поддерживали вас во всех ваших войнах.
— Спасибо большое, — съязвил Калеб. — А если серьезно, Нью–Йорк — классный город. Я бы не променял его ни на какой другой.
Тут есть все, что душе угодно и даже больше. Вот смотри… От моей квартиры до Манхэттена всего одна остановка, я живу на том берегу Ист–Ривер, а кажется, будто в другой стране. Проезжаешь эту одну остановку и все, будто в другом мире. Ну, так было до, я хочу сказать.
Разные социальные уровни, разные миры. Неприятие других. Перед глазами у меня вспыхнула картинка.
— Странные штуки происходят на свете, правда?
— Правда.
Калеб сидел над пустой тарелкой, и по взгляду было понятно, что он сейчас где–то далеко, что его безмятежность — напускная.
Затем, перебрав на столе несколько коробочек и баночек с лекарствами, он взял оранжевый пузырек, вытряхнул из него две маленьких белых таблетки и проглотил.
— От колена, — объяснил Калеб и обвел глазами комнату то ли с чувством гордости, то ли сожаления. — Я люблю этот магазин. Общаюсь с людьми, которые мне приятны, домой работу не беру — только если почитать свежие книжки. Мне не хотелось сразу уходить с головой в учебу, тем более, я еще вообще не решил, чем заниматься.
Вернее, мне хотелось попутешествовать, только вот теперь…
Я посмотрел на магазин — стеллажи с книгами растворялись в темноте.
— Хорошая работа. Я люблю читать. Особенно комиксы. И у меня есть «Сиддхартха», — сказал я.
Книга Анны. Помню, она рассказывала о ней. И положила внутрь записку: там говорилось, что это любимая книга ее отца. Перед глазами встал аккуратный почерк Анны. А где сейчас эта книга? Давала ли она мне ее на самом деле? Еще Анна любила «Гордость и предубеждение».
Вернусь домой и обязательно начну читать — буду вспоминать Анну.
— Очень тонкая вещь, — заметил Калеб. — Я вообще могу читать днями напролет, но еще мне нравится писать — когда есть настроение.
— А что ты пишешь?
— Работаю над серией комиксов. Вполне возможно, получится целый графический роман.
— О чем он?
— Пока рано об этом говорить. Все герои обладают сверхспособностями: используют свой мозг гораздо эффективнее обычных людей.
