Если бы я позволила ему быть со мной, после того, как поклялась никогда не подпускать его к себе, я бы никогда себе этого не простила.
Боль, которую мне не удалось заглушить алкоголем, восстаёт из пепла, и моё кровоточащее сердце почти разрывается от давления.
Я сжимаю руку в кулак, и я бью себя в центр груди, но мне все ещё трудно дышать или даже найти причину дышать.
Я начинаю вставать с кровати. Я не могу оставаться здесь, где меня окружает его запах. Он больше не мой. Он принадлежит Кристине Петровой.
Он никогда не был твоим, идиотка.
Это напоминание вызывает слёзы у меня на глазах, и я вскакиваю так быстро с кровати, что спотыкаюсь и падаю в кучу одеял. Мои колени принимают удар на себя, и я плачу ещё сильнее.
В этот момент, маленькими вспышками, ко мне приходят воспоминания того, как он принёс меня сюда прошлой ночью.
Я в ужасе хватаюсь за край матраса и вспоминаю тот эпический срыв, который у меня был. Я должна была покончить с этим после того, как ударила его. Но, когда он принёс меня сюда и положил на эту самую кровать, я обняла его за шею и умоляла его быть со мной.
О, черт.
«Что у неё есть такого, чего нет у меня? Почему ты не можешь быть со мной?»
«Я предпочла тебя своей семье, так что меньшее, что ты можешь сделать, это выбрать меня, а не её.»"
"«Это потому, что я недостаточно женственна? Тебе не нравится, что я такая? Я могу отказаться от этого. Меня могут убить, но кого это волнует? Точно не тебя, ты, грёбаный мудак!»
«Я не могу поверить, что посвятила тебе свою жизнь, а ты так легко заменил меня на какую-то красивую блондинку.
Кстати, я тоже блондинка. Но я должна это скрывать, иначе эти люди найдут меня.»
О, нет.
Дерьмо.
Черт!
Я обхватываю голову руками. Я не могу поверить, что сказала все это вслух. Я так же плакала и обнимала его. Потом я оттолкнула его и прокляла на всех языках, которые я знаю, включая французский. Когда он попытался уложить меня на кровать, я ударила его кулаком в грудь. Он позволял мне делать все, что приходило в голову моему одурманенному мозгу.
Это так чертовски неловко.
Мне действительно не следовало пить. Вообще.
Особенно когда мне разбили сердце.
Но опять же, именно по этой причине я напилась. Я не могла перестать прокручивать в голове образ той женщины, его невесты, вцепившейся в его руку, и мне нужно было заставить его исчезнуть.
Пусть даже всего на мгновение.
Я не знала, что при этом выставлю себя полной дурочкой.
