Я начинаю протестовать, но останавливаюсь, когда она приподнимает бровь и кладёт руку на бедро, безмолвно говоря: «Даже не стоит пытаться.»
Я откашлялась, хватаю чашу и выпиваю её одним глотком.
Анна не уходит, пока не «уговаривает» меня съесть кусочек тоста с джемом и маслом и два варёных яйца.
После её ухода, я принимаю душ и направляюсь к гардеробу. Когда я одеваюсь, моё сердце разрывается от боли и у меня текут слезы.
Теперь эта часть гардероба будет принадлежать его жене. Его кровать. Его тело.
Его фамилия. Все будет принадлежать ей.
Я бью себя в грудь снова и снова.
Почему, черт возьми, это так больно? Никто не рассказывал мне, что будет больно, когда тебе разбивают сердце.
Когда я успокаиваюсь, я поднимаю подбородок и смотрю на своё лицо в зеркале. Даже несмотря на то, что лицо мокрое от слез, а глаза налиты кровью. Я даю себе клятву, что больше никогда не буду такой слабой.
Никогда.
И для того, чтобы сделать это, я должна уйти подальше от Кирилла."
"Рыдание пытается вырваться наружу, но я проглатываю его, и только одна слеза цепляется за ресницы на нижнем веке, а затем стекает по лицу.
Я могу это сделать. Я пережила и хуже.
Мои движения механичны, когда я упаковываю все, что могу вместить из своих вещей, в спортивную сумку. Я останавливаюсь на пороге комнаты и бросаю последний взгляд назад.
Каждый уголок этого места наполнен воспоминаниями о нас. Он трахал меня в каждом уголке этой комнаты и на каждой поверхности. Он обнимал меня, пока я спала на этой кровати и диване.
Он носил меня на руках в ванную и даже подставил мне плечо, когда я плакала после тяжёлого опыта.
Он был рядом со мной, а теперь нет.
Пока он не оборвал нашу связь так жестоко, что рана все ещё зияет и кровоточит.
Я желаю ему всех несчастий в мире. Я не слишком самоотверженный человек. Я не буду желать ему и его новой невесте добра. Я хочу, чтобы они страдали каждый день. Я хочу, чтобы он видел мою тень в каждом углу этой комнаты и ему снились кошмары обо мне.
— Я надеюсь, что ты никогда не забудешь обо мне и что мысли обо мне, будут преследовать тебя вечно, — шепчу я, затем закрываю дверь и иду по коридору.
Я даже не знаю, куда я теперь пойду. Если я улечу обратно в Россию, примут ли меня снова бабушка и дядя? Теперь они заставят меня убить Кирилла?
Нет. Я не могу этого сделать, независимо от того, какую сильную боль он причинил мне.
Но куда ещё я могу уехать, если не в Россию?
— Липовский.
