— Ты пожертвовал ею ради трехсот тысяч долларов, а потом осмелился еще раз открыть счет в моем казино. — Я делаю еще шаг, и он отшатывается назад. — Это из-за того, что ты хочешь контролировать ее, пока ей не исполнится двадцать пять, чтобы ты мог наложить свои грязные гребаные лапы на ее наследство.
Глаза Романо расширяются еще больше, и я издаю мрачный смешок. — Я все знаю.
— Мистер Риццо... п-пожалуйста, — заикается он, отступая еще на шаг.
Я медленно качаю головой, когда мои глаза пронзают его со всей жестокостью, на которую я способен.
— Ты причинил боль женщине, которую я люблю больше всего на этой богом забытой планете, а потом посмел вмешиваться в мой бизнес.
Он падает на колени и умоляет: — Прости. Я никогда больше не сделаю ничего, что причинило бы ей боль. Я буду держаться подальше от стриптизерш и казино.
— Нет, ты этого не сделаешь, — рычу я.
Я нетерпеливо жестом приказываю ему встать, но когда он бросает на меня умоляющий взгляд, я обрушиваю на него всю свою ярость. Со злобным рычанием я пинаю его в висок.
Романо заваливается назад, и прежде чем его тело замирает, я оказываюсь на нем сверху, ударяя кулаком в лицо.
Я помню каждый синяк на теле моей жены. Я помню, как она отшатнулась от моего прикосновения. Я помню ее страх.
Я чувствую, как трескается кожа на костяшках пальцев, когда я продолжаю бить кулаком по лицу ублюдка.
Я помню страх, который я испытал, когда не смог найти Витторию. Я помню гребаный ужас, когда она выбежала на дорогу. Я помню ярость, когда она рассказала мне, что мой дядя сделал с ней и как она чуть не умерла.
Все, что я вижу, это кровь. Я чувствую, как кости на его лице ломаются под моим кулаком.
Этого недостаточно.
Вставая, я выхватываю свой пистолет у Большого Рикки и, целясь в голову ублюдка, нажимаю на курок.
Под головой Романо быстро образуется лужа крови, и когда я смотрю на его безжизненные и опухшие глаза, я, наконец, испытываю чувство облегчения.
Я снова передаю оружие Большому Рикки, когда он спрашивает: — Лучше?
— Нет, но потихоньку начинает, — бормочу я, направляясь на кухню.
Я открываю кран и мою руки, наблюдая, как красная вода по спирали стекает в канализацию.
— Хочешь, я вызову уборщиков?
Я киваю, не отрывая взгляда от своих разбитых костяшек. — Да. Пусть они растворят тело и заменят пол. — Я вытираю руки кухонным полотенцем и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на Большого Рикки. — Я хочу, чтобы это гребаное место было вычищено сверху донизу для Виттории.
