Выходя из кухни, я перешагиваю через тело Романо и направляюсь по коридору. Я проверяю каждую комнату, и когда я открываю шкафы в главной спальне, я говорю: — Убери дерьмо этого ублюдка и убери все его следы из этого дома.
— Хорошо.
Направляясь обратно по коридору, я приказываю: — Заплати Дамиано пятьсот тысяч, которые Романо был ему должен.
— Я позабочусь об этом, босс.
Я выхожу из дома, и когда забираюсь на заднее сиденье внедорожника, Большой Рикки спрашивает: — Домой?
— Да. — Я глубоко вздыхаю.
Домой. К моей жене.
Он отдает мне мою куртку и пистолет, прежде чем завести двигатель, и когда он отъезжает от дома, я достаю из кармана свой телефон.
Я открываю экран и отправляю сообщение Дамиано.
Анджело: Джорджио Романо мертв. Его долг будет погашен.
Мгновение спустя приходит его ответ.
Дамиано: Спасибо за хорошие новости. Как дела у Виттории?
Анджело: Ей лучше.
Дамиано: Она рассказала тебе, что случилось?
Анджело: Мой дядя пытался избавиться от нее. Они боролись и он упал через край балкона. Он разбился насмерть.
Дамиано: Господи. Дай мне знать, если я смогу что-нибудь для тебя сделать.
Анджело: Спасибо.
***
Большой Рикки останавливает внедорожник перед особняком, и когда мы выходим, он говорит: — Я позабочусь о теле и доме, — напоминает он мне. — И погашу его долг.
— Спасибо. Когда закончишь, возьми выходной до конца дня. Тебе нужно немного отдохнуть
— Спасибо, босс.
Мы расходимся, и когда я вхожу в дом, слышу, как кто-то скандирует: — Нагибайся, нагибайся, нагибайся, нагибайся! К окну, к стене! Пока мои яйца не вспотеют.
Я останавливаюсь в гостиной и бормочу: — Что, черт возьми, вы смотрите?"
"— Предложение, — говорит Тайни с ухмылкой. — В нем снимается моя девушка Сандра Буллок.
Виттория садится на диване, затем ее взгляд останавливается на моих руках. — Что случилось? — Она вскакивает и, забыв, что на ней только моя рубашка, бросается ко мне. — Ты ушибся?
— На тебе только футболка, — рычу я.
— Не волнуйся, — говорит Тайни. — Мои глаза прикованы к телевизору.
Виттория смущенно смотрит на меня. — Упс.
— Упс, моя задница, — бормочу я, подходя к дивану, чтобы взять одеяло. Я накидываю его ей на плечи, затем притягиваю ее ближе и собственнически целую в губы.
Когда я поднимаю голову, она повторяет свой предыдущий вопрос: — Что случилось с твоими руками?
Я кивком приглашаю ее следовать за мной, пока иду к лестнице, и как только мы оказываемся в спальне, я беру ее за плечи.
— Как ты себя чувствуешь?
— Хорошо. — Она хмурится.
