– Должен квартирной хозяйке, – признал-ся он.
– И что же делает это ваше грандиозное изобретение? – вздохнула я, все-таки сцеживая вино в испитую соседом рюмку.
– А оно что-то должно делать?! – изумился парень.
Как-то сразу стало ясно, что секунду назад к нему пришло откровение, жизнь перевернулась и больше никогда не станет прежней.
Опрокинув в себя горькую, как жженка, настойку, я скривилась и схватилась за кусочек булки, надеясь заесть отвратительный привкус зеленой тли во рту.
– Дорогие мои друзья! Минуту внимания! – Председатель постучал вилкой по истерично зазвеневшему стакану.
– Давайте поприветствуем ниму Вишневскую, с огромной радостью оплатившую это прекрасное застолье.
«Огромную радость» я решила вычесть из ежемесячного содержания Уилборта.
– Милая Анна, как новый участник нашего клуба, скажите какое-нибудь напутствие, – попросил он, неожиданно из благодетельницы записав в ряды непризнанных гениев. Впрочем, наверное, у меня тоже получилось бы придумать штуки, не приносящие совершенно никакой пользы, но стоящие двадцать золотых.
Судя по моему огромному гардеробу, в прошлом я умела тратить большие деньги на ненужные вещи.
Я встала, плеснула настойки в рюмку и обвела притихших гуляк хмурым взглядом.
– Как утверждает Святое Писание, чревоугодие и пьянство – смертные грехи. Не верить книгам у нас нет никакой причины, поэтому давайте будем скромнее в нашем пиршестве.
Мое предложение было встречено оглушительным молчанием, и только Глэдис, подняв вверх палец, кивнула:
– Хорошо сказано, нима Анна!
– А давайте повесим портрет нимы Вишневской в нашей конторе! Хорошие люди должны быть повешены! – предложил кто-то в гробовой тишине.
– Типун тебе на язык, – отозвался председатель. – Но портрет повесим.
Народ принялся с энтузиазмом обсуждать место, куда приколотить портрет. Перед мысленным взором тут же появилась хмурая комнатенка с облезлыми стенами и моим пыльным изображением перед входом. Даже в фантазии картина выглядела печальной.
Через десять минут, семь стульев и шесть рюмок мне удалось добраться до Уилборта. Сомлев от переизбытка еды и спиртного, он подпер щеку кулаком, тихонечко посапывал и изредка клевал носом. Его одутловатое лицо расплывалось у меня перед глазами.
– Уилборт, проснись, – потрясла я дядьку за рукав. – Ты должен ответить на мои вопросы!
– Угу, – не открывая глаз, промычал он и немедленно пристроил голову на сложенные на столе локти.
