– Вы решили вступить в наше общество? – Глаза председателя хищно блеснули, а на голове, подобно воинственному хохолку, поднялась жиденькая прядка, прилизанная на лысину.
– Я не настолько талантлива, – моментально отказалась я от небывалого счастья.
– Тогда что вы тут делаете? – изогнул брови председатель.
В испитом, опухшем лице дядьки Уилборта появилась мольба. Он явно не хотел, чтобы его с позором выставили из бесполезного общества.
– Как насчет того, чтобы отметить интереснейший прожект вашего коллеги?
– Вы решили пожертвовать денег на мой прожект? – Показалось, что молодого гения хватит удар от счастья.
– Я думала ограничиться ужином, – поправила я.
Ученые мужи, привлеченные перспективой бесплатной еды и выпивки, немедленно принялись подниматься со своих мест, и гулкое пространство заполнил скрежет отодвигаемых стульев.
– Анна, что вы делаете? – сдавленно пробормотала Глэдис, дергая меня за рукав платья. – Вашего отца хватил бы удар, если бы он сейчас вас увидел!
– Ну, второй раз он его точно хватить не может, – с нервической улыбкой следя за удивительно быстрыми сборами изобретателей, отозвалась я, – так что будем считать этот ужин инвестированием в расследование.
Был тот прав, кто говорил, что щедрость за чужой счет не имеет удержу. Трапезничать изобретатели предпочли в ресторации, презрительно проигнорировав обычные едальни, где кормили вкусно и (что немаловажно) совсем недорого. Застолье выходило шумным и хмельным.
– Хотите, мы приглушим охлаждающий кристалл? – тихо предложил подавальщик, принесший кувшины с хмельной настойкой.
– На жаре их быстрее развезет.
– Хитрость – это неприлично, молодой человек, – фыркнула Глэдис. Она сидела чуть бочком от стола, уперев кружевной зонтик от солнца в пол, и старательно делала вид, что не имеет никакого отношения к происходящему безобразию.
– Не знаю, что там с приличиями, – бормотал подавальщик, – но третьего дня у нас праздновали изобретатели из Столичного общества, так мы только жарой сумели их выкурить из ресторации.
Ни в какую не хотели уходить, негодяи!
Вполуха слушая слугу, я с тоской следила, как на противоположном конце стола дядюшка Уилборт, охваченный спором с председателем, доходил как раз до нужной кондиции, когда тревожные сигналы притуплялись, голова переставала контролировать язык и ответы вылетали машинальные, исключительно ради того, чтобы настойчивый вопрошающий уже заткнулся и отправился восвояси.
