— Великая государыня желает, чтобы ты…
— Где твой поклон? Впрочем…
Отрок смерил придворного высокомерным взглядом, а постельничие сторожа придвинулись к нему еще ближе, подперев своими широкими плечами.
— Ты можешь просто встать на колени.
Одновременно с плавным жестом детской руки колени молодого мужчины подломились, а горло словно бы перехватило шелковой удавкой.
— Вот так. А почему рукой тянешься туда, где должен быть кинжал? Уж не задумал ли ты недоброе? Смотри на меня, холоп!
Невольно зарычав от боли, когда десятник рванул его голову вверх, стольник уставился на царевича гневно-непонимающими глазами.
— Вот как.
Глубоко впившись пальцами в безбородое лицо, наследник начертал ему чуть выше переносицы крест, моментально вспухший безобразным нарывом. Разжал левую руку и прошипел свой приговор-обещание:
— Любой, кто умыслит на братьев моих или сестру, еще при жизни познает муки адовы!
Потеряв интерес к подергивающемуся в мелких корчах телу с закатившимися глазами, Дмитрий вернулся к притихшим от увиденного родным.
Ласково улыбнулся, почти сразу развеселив сестру немудреной шуткой, затем к развалившемуся на земле стольнику потерял интерес и Иван. Ну а Федор, по малым своим годам, с самого начала был к происходящему равнодушен. Поглядев на царевичей (и в особенности на самого старшего из них), разошлась по своим местам и стража. А вскоре царские дети и их охрана вообще покинули внутренний дворик Теремного дворца: на свежем воздухе побегали, в жмурки поиграли, пришло время сказки читать!.
.
— Ветер, ветер, ты могуч! Ты гоняешь стаи туч, ты волнуешь сине море, всюду веешь на просторе. Не боишься никого, кроме Бога одного… Аль откажешь мне в ответе? Не видал ли где на свете ты царевны молодой? Я жених ее…
Семь верховых челядинок, собравшихся вслед за своими подопечными в покои наследника и наравне с детьми завороженные необычайно красивой сказкой, задержали дыхание, слушая мягкий голос десятилетнего баюна.
Он играл интонациями, тембром голоса, то повышая, то понижая его, — а они видели молодого богатыря, скитающегося в поисках своей любимой, ощущали его тоску и вместе с ним печалились и радовались.
— …Постой, отвечает ветер буйный. Там, за речкой тихоструйной, есть высокая гора. В ней глубокая нора; в той норе, во тьме печальной гроб качается хрустальный, на цепях между столбов. Не видать ничьих следов вкруг того пустого места… В том гробу твоя невеста.
