Вошедший в покой князь Вяземский застал удивительную и даже тревожную картину: личные служанки детей его повелителя сидели тесным кружком, лица их были печальны, а из глаз так и норовили пролиться слезы.
— Что слу…
— Тш!!!
Услышав в ответ многоголосое шиканье, он несколько растерялся. Впрочем, верховая челядинка Авдотья почти сразу изобразила лицом немой вопрос, и он пятью словами изложил свое дело:
— Великий государь наследника видеть желает.
Она тут же скользнула за дверь, оборвав своим появлением размеренный речитатив седьмой из двенадцати «Сказок».
Недолгая тишина — и слова полились вновь, но выговаривал их уже средний царевич, а Димитрий, ответив на поклон князя вежливым наклоном головы, зашагал вслед за ним в родительские покои.
— Батюшка.
В царском кабинете обнаружилась целая куча людей: за спиной сидящего на привычном месте Иоанна Васильевича стояла и сверкала полными скрытого бешенства глазами его супруга, у двери замерли двое рынд и десятник постельничей стражи, а вдоль боковой стены выстроились князь Черкасский в компании с царицыным стременным и ее же двумя стольниками.
Правда, на этом список родичей великой княгини не заканчивался, ибо еще один как раз лежал на рогожке, расстеленной аккурат посреди кабинета, внушая отвращение своим почерневшим лицом, на лбу прогнившим аж до светло-желтой кости. Да и попахивало от него… Будто от кучи потрохов, вдоволь полежавших на солнцепеке.
— Митя.
Против ожидания, отец спросил его о другом.
— Марья печалуется, что ты неслух. Она тебя просила прийти, а ты? Отчего так, сыно?
— Прости, батюшка, я и не знал, что меня зовут.
— Ну как не знал, коли она своего стольника за тем и отправила? Кстати, а что это с ним?
— Стольник тот, батюшка, оказался невежей: шапку не сломил, поклона не отбил, считая себя выше рода царского. А когда я ему на то попенял да к вежеству сподвигнул, начал шарить у пояса в поисках клинка.
— Так. Продолжай, чего же ты?
— Вопросив его, я узнал, что желает он смерти моей, а также братьев и сестры.
Ярко-синие глаза потихоньку начали темнеть, но властитель земли Русской этого не заметил, хотя прозвучавшее обвинение и было более чем серьезным, однако же своему первенцу он поверил сразу и безоговорочно. Кому, как не родичу молодой царицы, думать о том, сколь много пользы принесет и ей, и ближним ее смерть пасынков и падчерицы?
— По мечтам его и награда.
— Так.
