И очень жестко заткнул Елпидия, открывшего было рот для новой порции воя:
— Невинному зверю, коего убили из пустой прихоти, было еще больнее. Согни правую ногу.
— Н-не могу.
Шлеп!
Едва не потеряв зубы от пощечины, щедро отвешенной детской рукой, больной послушно исполнил требуемое. И замер, боязливо осознавая то, чему даже и не хотелось верить.
— Согни левую ногу.
В этот раз пощечины не потребовалось, а всхлипывания купчихи приняли отчетливый оттенок радости.
— Тимофей сын Викентия.
По лицу тридцатипятилетнего купца пролегли две мокрые дорожки.
— Его тело не готово целиться далее. Пусть обильно ест. Спать ему на твердом. На новую луну я приду вновь.
Заголосившая что-то неразборчиво-радостное купчиха попыталась было кинуться целителю в ноги, но успела сделать лишь несколько коротких шажков, а затем не по своей воле завалилась набок. Хозяин же в этот момент отчетливо вспомнил, как его наставлял дворцовый стражник. Разговаривай с вежеством, ближе трех шагов не подходи, просьбами не докучай… Ему было разрешено приблизиться, жену же не звали.
— Благодарствую за милость явленную, государь-наследник.
Равнодушно обогнув недоумевающую над своей столь внезапной немочью хозяйку и помогающую ей встать дочь, царственный отрок чуть повернул голову, обращаясь к идущему немного позади купцу:
— А ведь ты так и не понял, насколько велик твой дар.
Указав на сердце, которое иногда начинало просто суматошно биться, а потом и на голову, кою все чаще сжимали тиски сильной боли, целитель дождался, пока в глазах Тимофея проявится понимание.
— Ушло — и больше не вернется.
На улице, мимолетно оглядевшись по сторонам, уважаемый и авторитетный торговый гость Суровского ряда пал на колени и стал отвешивать земные поклоны.
— Мить, а чего это он?
Усевшись на своих аргамаков, два царевича слегка тронули поводья. Забренчали оружным железом и начали перекликаться дворцовые стражи, многолюдно загудели на разные голоса соседи — и тем удивительнее было, что купец, все так же отбивающий поклон за поклоном, услышал тихие слова наследника:
— Разве твои наставники тебе не сказывали о таком? Ежели проситель, да еще и не боярского либо княжеского рода…
Динь-динь-динь!
— А я здесь!.
.
В один из последних апрельских денечков, под слегка нахмурившимся в ожидании скорого дождика небом, четверо детей увлеченно играли в жмурки.
