Город челов, среди которых мы живём и скрываемся, и эти города связаны крепкими узами. Вы смотрите на любое поселение как на фабрику пищи, мы – нет. Мы живём не рядом с челами, а вместе с ними, мы прячемся от них, но при этом общаемся, мы ходим в их театры, а они – в наши магазины, мы пользуемся их научными достижениями, и однажды – я уверен – они узнают о нас. И так действительно будет. – Комиссар бросил быстрый взгляд на Атала. – А пока я буду защищать город челов так же, как Тайный. И не позволю пустить ему кровь.
– Поздно, – прошептал Тамим, глядя на заходящее Солнце.
– Ещё нет, – уверенно возразил Сантьяга. – Фрэнк, вы спросили насчет Амулетов, а я ответил, что предложение потеряло силу. Не потому, что я так хочу, а по другой причине: ваш отказ заставил меня искать иной способ донести до семьи Масан послание…
Диего сообразил первым. Он вдруг понял, что нав специально отвёл их от стола и заставил смотреть на город, понял, что среди них нет Клаудии, и резко повернулся:
– НЕТ!!!
– Что происходит?
– Бруджа надевает Амулеты!
– Клаудия?
– Римская Шлюха?
– Не может быть!
– Как видите, может, – спокойно произнёс Сантьяга, оглядывая ошарашенных вампиров.
– Вы, все вы отказались от чести стать истинными кардиналами и тем не оставили мне выбора: я призвал Великана…
– Нет!
– Да.
Клаудию невозможно было узнать. Кажется, она немного выросла, кажется, стала совсем другой. Она осталась масаной, но перестала ею быть, обратившись в Великана Крови. В порождение древних Амулетов: Каменные Глаза скрыли половину лица, Железный Пояс перехватил талию, а на нём устроились Драконьи Иглы.
На груди пылает Алое Безумие, на голове – чёрный росчерк Диадемы Теней, в левой руке – Мёртвая Роза…
– Останови её! – бешено закричал Тамим, но поздно, слишком поздно.
Клаудия улыбается, Крылатый Перстень на безымянном пальце правой руки расправляет крылья, поднимая Великана в воздух, тяжёлый взгляд Каменных Глаз крушит окно, выбивая толстое стекло, и Клаудия воспаряет над Городом.
– Она ничего не сможет, – бормочет Атал.
– Наших воинов много. Очень много!
Но в его голосе нет уверенности.
Никакой уверенности…
///Они казались призраками… ожившими тенями старого города… его страхами… его ужасом…
Они появились из ниоткуда и появились везде. Они бежали, догоняя тех, кто надеялся спастись, и на ходу рубили их клинками. Они набрасывались на людей: на демонстрантов, боевиков и полицейских – на всех – и рвали им шеи, пуская фонтаны крови, в точности как в фильмах ужасов.
