И хохотали, перемазанные красным, хохотали, как безумные.
В точности как в фильмах ужасов.
А кровь была повсюду.
Текла по мостовой, меж горящих покрышек и мёртвых тел, собиралась лужами и брызгами разлеталась по сторонам, когда по лужам бежали люди или… они. Кровь вылетала из фонтанов разорванных артерий, из стоящих и лежащих людей, из тех, кого подбрасывали в воздух обладающие нечеловеческой силой… они, из раненых и умирающих. Люди истекали кровью, а… они ею плевались. Они её лили и пускали, размахивали оторванными конечностями, и кровь, казалось, повисла в воздухе алым туманом, завораживая, опьяняя и отравляя дыхание.
Кровь…
От неё Буторин протрезвел. Странно, но именно так: потоки крови, трупы, крики и страшные… они, несущие смерть и ничего, кроме смерти, разбудили Антона. Буторин с ужасом посмотрел на свои руки, скривился и бросил нож.
– Что я наделал?
Потому что вспомнил каждую секунду прошедших дней, и стыд пронзил его душу. Не страх за содеянное, а стыд за него.
– Как я мог?"
"Раны, которые он себе нанёс, старуха, которую зарезал в её собственной квартире, полицейский, другие люди…
– Я сошёл с ума? – Буторин поднял глаза к небу.
– Я рехнулся? Зачем я это натворил? Кто я теперь?
Он закричал, проклиная того, кто это натворил, не зная того, кто это натворил, не понимая – зачем? Он закричал, побежал куда-то, не видя и не разбирая дороги, врезался во что-то холодное, как будто в ледяную статую, и почувствовал, что его бросают на асфальт.
И вспомнил того мужика в парке – такого же холодного и сильного.
Круг замкнулся.
«Я хочу жить!»
Он почувствовал укол – или укус – в шею, странное удовольствие, знакомое чавканье, а затем – знакомый же хрип. Предсмертный. Очень холодный силач проскрипел короткое ругательство, отшатнулся, пытаясь бежать, но подняться не смог и повалился рядом с Антоном, суча ногами в предсмертной агонии.
Точно так же, как тот, первый холодный силач из парка.
«Меня убьют его дружки, – подумал Буторин, продолжая лежать на мостовой.
– Увидят, что он умер, и решат отомстить».
Так, наверное, и случилось бы, но захватившие город… они вдруг побежали – одновременно и в одном направлении, словно резкий порыв ветра сдул гнилые листья прочь.
– Вставай, масаны ушли, – услышал Антон и открыл глаза. Над ним стоял невзрачный мужчина в дешёвом костюме. – Скорее.
– Далеко?
– Нужно уходить.
Мужчина протянул руку.
– Спасибо, – пробормотал Буторин, поднимаясь на ноги.
