— Они были помолвлены уже два с лишним года до того, как Луиза подверглась нападению и стала одной из нас. Они оба хотели дождаться брачной ночи.
— Похвально, — сказала я. — Но оргазм, до некоторой степени, всегда оргазм. Если она умела себя контролировать в оргазме без сношения, то должна была суметь это сделать и в реальном сексе. — Я снова тронула его за плечо. — Ты сделал для нее все, что мог.
Он отдернулся, будто я обожгла его, вскочил так, что стул треснулся об кухонный стол и свалился на пол.
Я скорее почувствовала, чем увидела стоящих в двери людей.
— У нас все в порядке, — сказала я. Шанг-Да, Мерль и оба крысолюда неуверенно остановились в дверях. — Все в порядке, оставьте нас.
Они вышли, но я знала, что у нас есть слушатели, потому что далеко они уходить не станут.
Ричард стоял посередине кухни, одетый только в полотенце да в лучи утреннего солнца. Обычно это отвлекло бы меня от всего разумного, но не сегодня. Страдание на его лице было для меня сейчас важнее, чем его тело.
Глядя на эту муку, я вдруг догадалась. Это было страшно.
— Но ведь не может быть, чтобы она любые сексуальные контакты отложила до свадьбы?
Он вздернул подбородок, попытался придать себе уверенный вид. Но это была лишь маска, и теперь я это знала. Под ней был страх — и вина.
— Я учил ее контролировать зверя в гневе, в печали, в страхе, в страдании, в любых проявлениях крайних эмоций — но не в сексе. Я уважал ее убеждения.
Я смотрела на него пристально.
Да, именно в этом роде Ричард и поступил бы. Теоретически я его даже одобряю, но теория и практика — вещи разные. В реальной жизни это было неудачным решением, и Ричард должен был бы знать об этом лучше меня.
У меня лицо стало непроницаемым, пустым. Лицо профессионального копа. Я не хотела выдавать лицом ни одной из своих мыслей.
— Значит, Луиза перекинулась в процессе секса, убила мужа, и копы ее застукали.
Я не стала выражать свое удивление, что они не убили ее на месте.
Вид страшного серого волка, поедающего несчастное человеческое тело, — достаточная причина стрелять на поражение.
— Луиза пришла с повинной. Я думаю, если бы она не считала самоубийство грехом, то убила бы себя сама.
Он повернулся возле раздвижных дверей, прижался лбом к стеклу, как от усталости.
Я хотела бы сказать, что это не его вина, — но не могла. Он был ее спонсором, тем, кому полагалось ее научить, как быть оборотнем.
