Он внимательно смотрел, как я расхаживаю по комнате. Мы переступили черту, он и я, и след на его груди мне об этом напоминал. Я не думала, что Ричард потерпел бы, чтобы мы с Натэниелом делили постель вдвоем — хотя вряд ли я надеялась, что он придет к нам третьим. Да черт его знает, на что я вообще надеялась. Надеялась, что Ричард придет ко мне после душа. Но он предпочел скрыться, и уже был рассвет, и я устала.
В дверь постучали — твердо.
— Войдите! — сказала я, и сердце у меня забилось чуть быстрее.
Дверь открыл Мерль — надеюсь, я смогла скрыть разочарование. На его лице не отразилось ничего, так что не знаю, что он прочел на моем.
— Ульфрик сидит в кухне. — Какой-то у Мерля стал неуверенный вид. — Он плачет.
Я сама почувствовала, как у меня глаза лезут на лоб.
— Он — что?
Мерль опустил глаза, потом поднял их почти с вызывающим видом.
— Он велел своему телохранителю уйти, а сам плачет. Почему — не знаю.
Я вздохнула. Как бы я ни устала, меня волновала мысль, что Ричард в доме, что он может прийти ко мне.
Оказывается, вместо секса нам предстоит сеанс держания за ручки и плаканья в жилетку. Черт побери.
У меня опустились плечи, и я заставила себя выпрямиться. Почему Мерль решил сказать мне, я не стала спрашивать. От кого еще Ричард примет утешение? Я не была на сто процентов уверена, что он примет его и от меня.
— Спасибо, что сказал, Мерль.
Я направилась к двери. Мерль придержал ее, и я прошла под его рукой не пригибаясь.
Шанг-Да стоял, прислонившись к стене возле двери, ведущей в кухню.
Такого смущенного вида я у него не наблюдала никогда. Он старался не встречаться со мной взглядом. Что там стряслось?
Калеб устроился на кушетке с одеялом и запасной подушкой. Сейчас он сидел, одеяло комом на коленях. Он был гол до пояса, да и ниже, наверное, если никто не заставил его надеть штаны. Хотелось думать, что кто-нибудь догадался покрыть кушетку простыней. Он смотрел, как я иду, и даже в тусклом свете кухни мне не понравилось, как он следил за мной глазами.
— Славный халатик, — заметил он.
Я оставила это без внимания и вошла в дверь. Ричард сидел за кухонным столом. Он открыл все шторы, и свет заливал кухню. Волосы он высушил феном, и они лежали мягкой пушистой волной. Мне никогда не удается высушить волосы феном без того, чтобы они не превратились в подобие густой и жуткой пакли. В утреннем свете волосы Ричарда казались еще более золотыми, чем обычно, менее каштановыми.
