Черт попытался за сарафан ухватиться, но Чеслава шикнула на него, показав зубы. Тот тоже оскалился, ощетинился, за спиной его хвост появился.
– В печь засуну и глазом не моргну, – прошипела Чеслава.
Ярина высвободила край сарафана из пальцев черта, подошла к Голубе. Ведьма и так на нее смотрела, и этак, то один глаз прикрывала, то другой. Кивнула, будто мысленно сама с собой согласилась, и достала из-за пазухи чудного вида палочку: не шибко длинную, с узловатыми наростами.
– Возьми, – вкрадчиво произнесла Голуба.
Ярина потянулась за палочкой, хоть и не понимала, что задумала ведьма. Черт за спиной зашипел, Чеслава снова пригрозила ему печью.
На душе стало худо, Ярина замешкалась. Сама не знала, кому верить: ведьмам или черту. С какой стороны ни посмотри, каждый обмануть мог. Ведьмы – чтобы заставить ее общей цели служить, черт – просто из вредности.
Она все-таки приняла палочку – и ей тут же поплохело. Баня перед глазами закружилась, лица ведьм слились в одно. В ушах зазвенело, ноги онемели. Кто-то подхватил ее под руки, помог устоять, она с благодарностью на грудь теплую откинулась, а когда глаза открыла, поняла, что помощником черт оказался.
– Говорил же, не бери ничего, – сквозь зубы прошипел он.
– Бузина, – хихикнула Голуба.
Ярина сглотнула горькую слюну, посмотрела на палочку и задрожала. Неспроста бузину деревом смерти называли, а ее ягоды – чертовым глазом.
– Теперь ты одна из нас, – строго сказала Душица. – И в следующий раз полетишь в Ярилов град вместе с нами.
– Но я же ничего такого не сделала… – пробормотала Ярина.
– Взяла бузину из рук знающей – этого достаточно, – в словах Голубы сквозило самодовольство. – Вы долго ее оберегали, могли давно просто всучить ей ветку.
– Могли, не могли… – пробормотала Душица. – Время пришло, видать.
– Могло и раньше прийти, – не унималась Голуба.
– Цыц! – встряла в разговор Чеслава. – Не о чем здесь пререкаться, только воздух сотрясаете! Взяли девку под крыло – теперь ей сук мастерить придется. Раз вызвалась бузину раздавать, сама и подготовишь!
Голуба недовольно поджала губы, но спорить не стала.
Черт отвел Ярину в сторону, а она, опомнившись, вырвалась из его рук и уставилась на палочку. Ничего в ней особенного не было, так, крепкая веточка, обрезанная с обеих сторон.
– И зачем она мне? – тихо спросила Ярина.
– Скоро узнаешь, – мрачно ответил черт. – И тебе это не понравится.
– Ты ведь должен ко злу меня склонять, отчего ж тогда рожу перекосило?
– Агриппа велела тебя беречь.
