Наверное, он все равно заметил, что со мной что-то не так, и подошел ко мне. Он повзрослел: у него сильно выпирал кадык, отросла бородка, а взгляд стал еще более отстраненным. Бежать от него мне было некуда. Из класса меня выставили, и я не могла спрятаться в туалете – вдруг преподаватель решит выглянуть в коридор. Поэтому я осталась стоять где стояла, и, когда он спросил, что случилось, я все ему выложила. Он нахмурился и сказал: «Я сейчас». Он исчез, но через несколько минут вернулся в сопровождении профессора Галиани.
Галиани меня похвалила. «Но после серьезной атаки, – сказала она так, словно объясняла нам с Нино трудную тему, – нужно затаиться». Она постучала в дверь аудитории, скрылась за ней и через пять минут вышла довольная. Мне разрешили вернуться в класс при условии, что я извинюсь перед преподавателем за резкость тона. Я извинилась. Меня переполняли страх перед возможными последствиями и гордость оттого, что меня поддержали Нино и Галиани.
Обсуждать случившееся с родителями я побоялась, зато рассказала все Антонио, который передал мой рассказ Паскуале, а тот, в свою очередь, Лиле.
Он все еще любил ее и, случайно столкнувшись с ней на улице однажды утром, ухватился за мою историю как за повод хоть чем-то ее заинтересовать. Так я в мгновение ока стала героиней и в глазах старых друзей, и небольшой, но спаянной группы преподавателей и студентов, не желавших выслушивать нравоучения преподавателя богословия. В то же время, понимая, что извинений перед священником недостаточно, я постаралась вернуть себе кредит доверия с его стороны и со стороны учителей, разделявших его взгляды.
Это удалось мне без особых усилий: с враждебно настроенными преподавателями я держалась особенно учтиво и демонстрировала похвальное прилежание, чем заслужила репутацию ученицы, которой можно простить некоторые странные высказывания. Попутно я обнаружила, что умею делать то же, что Галиани: жестко высказав свое мнение, затаиться и заработать всеобщее уважение безукоризненным поведением.
За несколько дней я, как мне показалось, вернулась в верхнюю часть списка подающих надежды учеников нашего богом забытого заведения.
Этим дело не кончилось. Пару недель спустя меня нашел Нино и без всяких предисловий, своим привычно мрачным тоном попросил коротко, на полстранички, изложить историю моего столкновения со священником.
– Зачем?"
"Он сказал, что сотрудничает с журналом «Неаполь: приют для бедных» и рассказал в редакции о моем случае.
