В тот момент, когда я почувствовала, что завоевала доверие и симпатию матери и дочери, – в точности как в классе с учителями, – я указала на одно платье (выбранное почти наугад; главное, что Лила его до этого не предлагала) и сказала, что в нем удачно сочетаются ткань и фасон, которые нравятся и Пинучче с Марией, и моей подруге. Портниха, Пинучча и ее мать со мной согласились. Лила посмотрела на меня прищурившись. Потом ее взгляд стал нормальным, и она тоже кивнула.
Пинучча и Мария вышли из магазина в прекрасном настроении.
Они обращались к Лиле почти с любовью, обсуждали покупку и без конца поминали мое имя: «Ленучча сказала…», «Ленучча сразу заметила…». Лила нарочно замешкалась, чтобы мы немного отстали от них, и тут спросила:
– Этому тебя в школе учат?
– Чему?
– Морочить людей при помощи слов.
У меня сжалось сердце.
– Разве тебе не понравилось платье, которое мы выбрали?
– Очень понравилось.
– Так чем ты недовольна?
– Ничем. Но я очень тебя прошу: в следующий раз опять пойди с нами.
– Так я тебе нужна только для того, чтобы морочить им голову? – рассердилась я.
Она поняла, что я обиделась, и крепко сжала мне руку.
– Ничего подобного. Просто у тебя здорово получается нравиться людям. Знаешь, в чем между нами разница? Меня все боятся, а тебя – нет.
– Может, потому, что ты злая? – вырвалось у меня.
– Возможно, – ответила она, и я поняла, что обидела ее не меньше, чем она меня. Меня охватило чувство вины, и я попыталась загладить неловкость.
– Антонио за тебя умереть готов.
Он просил сказать тебе спасибо за работу для сестры.
– Работу Аде дал Стефано, – отрезала она. – А я злая.
53С того дня меня стали звать с собой каждый раз, когда предстояло совершить ту или иную покупку, причем приглашение, как я выяснила, часто исходило не от Лилы, а от Пинуччи и ее матери. На самом деле именно я выбрала бонбоньерки. И ресторан на виа Орацио. И фотографа, причем убедила всех, что кроме фотографий надо снять на любительскую пленку фильм.
Я ловила себя на мысли, что слишком увлекаюсь решением всех этих вопросов, как будто это было своего рода тренировкой перед моим собственным замужеством. Поразительно, но Лила почти не уделяла внимания приближающейся свадьбе. Единственное, что ее действительно заботило, – необходимость раз и навсегда дать золовке и свекрови понять, что она не позволит им совать нос в свою новую жизнь. Это не был обычный конфликт между невесткой и свекровью с золовкой.
