По тому, как она использовала меня и манипулировала Стефано, у меня складывалось впечатление, что она всеми силами пытается вписаться в новый для себя способ существования, но пока плохо его себе представляет."
"Поскольку я тратила вечера на решение их проблем, то занималась мало и даже пару раз прогуляла школу. В результате мои оценки за первый триместр оказались далеко не блестящими. Только многоуважаемая профессор Галиани, которая вела у нас латынь и древнегреческий, продолжала меня хвалить, а по философии, химии и математике мне поставили всего лишь «удовлетворительно».
Вдобавок я умудрилась влипнуть в историю. На уроке богословия, выслушав пространуую обличительную речь преподавателя, направленную против коммунистов и атеистов, я почувствовала себя задетой – то ли обиделась за Паскуале, открыто признававшегося, что он коммунист, то ли приняла на свой счет все те гадости, которые священник говорил о коммунистах. Как бы то ни было, я, успешно сдавшая заочный курс теологии, подняла руку и сказала, что люди настолько одержимы ненавистью, что вера в Бога Отца, Бога Сына и Святого Духа, последний из которых вообще лишняя сущность, нужная только для образования Троицы, заведомо более весомой, чем просто двуединство «Отец-Сын», – это примерно то же, что собирание коллекции безделушек в городе, охваченном адским пламенем.
Альфонсо сразу смекнул, что меня понесло, и робко потянул за фартук, но я и не подумала останавливаться и договорила до конца. В первый раз в жизни меня выгнали из аудитории и записали замечание в классный журнал.
В коридоре меня охватила растерянность. Что я натворила? Зачем повела себя так неосмотрительно? Что меня дернуло выступить с этой гневной речью? Потом я вспомнила, что мы обсуждали тот же вопрос с Лилой, и поняла, что ее влияние на меня по-прежнему настолько велико, что заставило бросить вызов преподавателю богословия. Лила больше не читала книг, не училась, готовилась стать женой колбасника и сесть за кассу вместо матери Стефано. А я? С заимствованной у нее дерзостью сравнила веру в Бога с коллекционированием безделушек в объятом адским пламенем городе? Но разве не школа была моим единственным богатством, свободным от ее влияния? Я молча заплакала под дверью аудитории.
И тут все изменилось. В глубине коридора появился Нино Сарраторе. После встречи с его отцом у меня стало еще больше причин делать вид, будто его не существует, но в тот момент, увидев его, я ожила буквально и поспешила утереть слезы.
