Они решили, что, если я напишу заметку, ее постараются включить в следующий номер. Нино показал мне журнал – брошюрку на грязно-серой бумаге страниц на пятьдесят. В содержании значилась и его фамилия – рядом со статьей, озаглавленной «Нищета в цифрах». Мне вспомнилось, с каким самодовольством его отец на Маронти читал вслух статью, напечатанную в «Риме».
– Ты и стихи пишешь? – спросила я.
Он буркнул «Нет!» с таким отвращением, что я пообещала ему:
– Хорошо, попробую.
Домой я возвращалась в сильном волнении.
В голове крутились фразы из будущей заметки. По пути я поделилась своими идеями с Альфонсо. Он испугался и начал умолять меня отказаться от этой затеи.
– Под заметкой будет стоять твое имя?
– Конечно.
– Лену́, священник рассвирепеет. Он переманит на свою сторону химичку и математика, и тебя отчислят.
Его беспокойство передалось и мне, наполнив душу сомнениями. Но, едва мы расстались, мысль о том, что я покажу журнал с заметкой, подписанной моим именем, Лиле, родителям, учительнице Оливьеро и учителю Ферраро, взяла верх.
Я надеялась, что потом сумею все исправить. Меня вдохновляло уважение людей, которых я причисляла к лучшим (Галиани, Нино), мне хотелось объединиться с ними против худших (священника, преподавательницы химии, преподавателя математики), но в то же время не потерять симпатии врагов. Чтобы добиться этого, мне предстояло серьезно потрудиться.
Весь вечер я писала и переписывала текст заметки. Я искала краткие и емкие фразы и старалась подвести под свою позицию теоретическую базу.
Я писала: «Если Бог вездесущ, зачем ему распространяться посредством Святого Духа?» Но полстраницы заканчивались на одном предисловии. А как же остальное? Я начинала заново. После бесконечных правок мне наконец удалось достичь определенного успеха, и я села делать уроки на завтра.
Но каких-нибудь полчаса спустя меня охватили сомнения. Мне нужен был совет. К кому за ним обратиться? К матери? К братьям? К Антонио? Конечно нет. Только к Лиле. Но это означало снова признать ее авторитет, хотя в то время я действительно была гораздо образованнее ее.
Я боялась, что она одним едким замечанием уничтожит мои полстраницы. Но еще больше я боялась, что это замечание засядет у меня в голове, внесет сумятицу в мои мысли, и я испорчу свои полстраницы. Наконец я сдалась и побежала ее искать. Она была дома у родителей. Я рассказала ей о предложении Нино и отдала тетрадь.
Она взяла ее нехотя и как будто через силу.
