И пусть сам догадывается почему, если я в нем не ошибся — допрет и больше так плохо себя вести не будет.
Городецкий гордо шествует мимо меня в указанном направлении. Я же задерживаю взгляд на личике Маргаритки.
Что ж ты такая красивая-то, зараза? Еще и губу эту свою закусываешь, вызывая вполне однозначные желания сделать это за тебя.
— Ну что, ты все обдумала? — насмешливо интересуюсь я, глубоко вдыхая и приводя себя в чувство. — Готова назвать мне цену?
— Боюсь продешевить, — ехидно вторит мне Цветочек, задирая подбородок повыше.
Еще один вдох — на этот раз глубже. Чтобы заткнуть поглубже искушение стиснуть этот подбородок пальцами и потребовать с упрямой паршивки все, что у меня накопилось по счету за эти полгода
Осталось дотерпеть всего ничего — пока она подпишет договор и нотариус его заверит, но каждая минута моего ожидания становится все более нестерпимой.
Ничего. Она сдастся. Мне осталось ждать совсем немного.
— После отчета Юрия Николаевича я жду тебя, — улыбаюсь хладнокровно, — постарайся закончить планировать количество ноликов на своем банковском счету к этому моменту, Цветочек.
Досмотреть цунами в этот раз не удается. Да она и не взорвется, я это знаю.
Городецкий, разумеется, расстарался и теперь из кожи готов выпрыгнуть, чтобы мне об этом рассказать. Правда, и получать ему есть за что."
"Отчет от наблюдателей удручающий, хотя всего за сутки-то, я и не ждал никаких быстрых результатов. Жаль, что не удалось выставить моих ребят раньше, может быть, они бы уже успели наметить подозрительных мудаков хотя бы среди жильцов, но с учетом напряженности кой-кого и его же патологического желания скрыть грязное прошлое подальше и поглубже, мои наблюдатели рисковали быть замеченными.
— Карта вызовов еще готовится, — виновато сообщает мне Юрий, и я раздраженно морщусь.
— Через два часа должна быть у меня. Не успеешь — сниму шкуру.
— Мы все успеем, — нервно улыбается Городецкий.
— О чем же ты шептался с моей невестой, Юрик? — я улыбаюсь ласково, но в этом вопросе моего зама обмануть сложно.
Впрочем, ему не привыкать держать лицо, когда шкура отчаянно дымится.
— Ни о чем существенном.
— Врешь ты паршиво, Юрий Николаевич, — задумчиво произношу я, покачивая головой, — и кажется, я предупреждал, что ложь не приемлю ни в какой форме. Неужто-то она пыталась искать у тебя защиты от моего деспотизма и тирании? Уж не просила ли она тебя спасти от этой ужасной свадьбы?
Да. Я угадал.
