Не смею больше тебя задерживать.
— Ты пожалеешь! — успевает пообещать мне моя экс-девушка, но слушать её дальше у меня желания нет.
Где-то там в резиденции Ланы Михальчук, если я хорошо её знаю, — а я знаю, — только что швырнули об стену дорогой, украшенный золотом и бриллиантиками телефон. Ага, жизнь ужасно жестока, и избалованные куколки не всегда получают то, что им приспичило получить.
Да где там Городецкий пропал? Пусть пеняет на себя, если я найду его в холле, точащим лясы с Машей.
Увы, не с Машей…
Я нахожу своего заместителя на полпути к моему кабинету.
С Маргариткой. Которая стоит в полушаге от Юрия. Так близко, что ясно — они о чем-то переговаривались шепотом.
Интересно…
Интересно, почему я выдал ей на сегодня именно это ультра-короткое платье? Чтобы Городецкий закапал мне пол слюной? Плохая была идея.
Строго говоря, я не помню, когда это началось. Когда именно любая приближающася к Маргаритке особь мужского пола стала раздражать меня настолько, что хотелось придушить мерзавца на месте, чтобы даже не смел задумчиво любоваться этой высокой шейкой.
Когда ссылка в бухгалтерию стала не просто удачным кадровым решением, а еще и спасением лично для меня. Просто потому, что там я её видел гораздо реже. И реже думал о том, что хотел бы с ней сделать и сколько раз.
Это не произошло вдруг. Но, кажется, именно когда Городецкий подкатил к Цветочку с приглашением на ужин, мне и пришлось вспоминать, зачем я держу его на месте своего заместителя.
Он был полезен. Очень. Не будь я уверен, что это невозможно, я бы заподозрил, что Юрик — мой клон. И увольнять его из-за женщины…
Проще было уволить женщину. Так казалось на первый взгляд. На второй…
Приказ так и остался даже нераспечатанным.
Чтобы она свинтила в другую контору, к менее принципиальному мудаку, чтобы уже перед ним бегать взад-вперед, покачивая своей до крайности симпатичной пятой точкой?
Да сейчас, конечно!
— Юрий Николаевич… — я говорю это достаточно кровожадно, чтобы Городецкий подобрался целиком, подобрал все, что у него там стекает, и перестал лапать глазами голые колени моей Маргаритки, — отчитываться готов?
— Да, разумеется, — Юрик, кажется, и сам понимает, что зашел за черту позволенного, поэтому даже звучит подобострастно.
Желающий выслужиться пес.
— В кабинет, — сухо роняю я, коротко дергая подбородком.
Иначе говоря — на плаху. Сейчас кому-то влетит по первое число.
