Ночь в закрытом музее, где-то там бродит призрак бывшего хозяина этого дома, а на кровати, являющейся экспонатом, целуются некромант и ведьма. Романтика!
…В какой момент я задремала, не помню. Мы просто целовались, целовались, целовались, гладили лица друг друга кончиками пальцев, изучая. И всё! Сразу говорю, никаких эротичных сцен для лиц старше восемнадцати не было. И отчего-то это оказалось так мило, невинно и трогательно… Я оценила.
И утром мне совершенно не было стыдно за себя или за Тео. Наоборот, в душе расцветало что-то теплое и радостное.
Мы крадучись добрались до выхода из музея, улучили минутку, когда вошедший первым охранник замешкался, не закрыв за собой дверь, и выскочили на улицу. Держась за руки, добежали до машины, стоящей через два дома, чтобы не привлекать внимания.
Плюхнулись на сиденья, закрылись изнутри, переглянулись и неожиданно начали хохотать. Не знаю, как для Теодора, но для меня сегодняшние приключения — совершенно нетипичные события.
Пока ехали ко мне домой, ничего не обсуждали.
Молча улыбались каждый своим мыслям, радовались солнечному дню. И лишь когда вошли в подъезд, Мортем подтянул меня в объятия и снова поцеловал. Как подростки, ей-богу… Я уже и не помню, когда вот так целовалась в подъезде, чувствуя себя при этом школьницей, а не взрослой, солидной и серьезной дамой… хе-хе, трижды побывавшей замужем.
Глава 20
Я вились! — хмуро поприветствовала нас Белла, как только мы вошли в коридор моей квартиры.
— Белл, а Белл, — с непередаваемой интонацией протянул выплывший в коридор Евграфий.
— Ты на их лица-то погляди… Ишь какие довольные.
— Вот и я про то же, — кивнула белочка. — Шлялись всю ночь, заставили о себе беспокоиться…
— И ладно бы еще это! — поддакнул Енька и подбоченился. — Так они ж еще и целовались! Бесстыжие!
Я переводила взгляд с одного фамильяра на другого, и меня разбирал смех. Стоят два пушистых «родителя» и отчитывают непутевых детишек. При том, что они оба могли в любой момент связаться с нами ментально.
— И вот как их после этого отпускать куда-то одних, а? — продолжила Белла.
— Неженатые, необрученные, с родителями непоговорившие, а всё туда же… Ромео и Джульетта, Шекспир их побери! — возмущался енот.
— Ой, я не могу-у-у! — всплеснула лапками моя летяга. — Нет, Ень, ты глянь! Они еще и за ручки держатся!
Ну держимся, а что делать? Иначе ведь расхохочемся в лица, то есть в мордочки, зверятам, а они расстроятся и обидятся. Приходится крепиться и искать поддержку друг у друга.
