Сначала обругал за то, что Аким честно исполнил свои обязанности: прибежал в участок и сообщил о повешенном. На чердаке всех собак на него спустил, потом за мешками отправил да еще заставил помогать Можейко тело нести, чтобы санитары во двор не сунулись. А какая благодарность за все труды? Пригрозил, что еще одно происшествие в доме – с места погонит. И голубей потребовал убрать.
Ему что за дело, когда хозяин разрешил и жильцам птицы нравятся?
За голубей больше всего Аким обиделся. Птичка мирная, добрая, красавцы писаные.
Воркуют так, что сердце радуется. Дворник решил, что своих птиц ни за что не отдаст. Лучше уж место потерять. Да и куда голубей деть? Отвезешь их на другой конец города в чужую голубятню, так ведь домой вернутся. Голуби всегда к гнезду возвращаются. Разве только головы им отрубить и приставу на стол положить.
От таких мыслей у Акима вскипала темная злоба. Он вернулся к голубятне с зерном и водицей. Накормил, напоил своих деток. И стоял у клети, наблюдая за птичьей жизнью. Душой отдыхал.
Так бы и провел весь день.
Постепенно обида отпускала. Аким так увлекся голубями, что не заметил, откуда на чердаке взялся человек. Был он довольный высокий, крепкий, что-то бормотал и будто не мог найти выход. Наученный горьким опытом, Аким затаился, наблюдая, что будет.
На вора вроде не похож. На чердаке и красть нечего. Пришлый потыкался и заметил слуховое окно. В которое голуби прилетают. К нему Аким лесенку небольшую приставил. Чтобы вылезать на крышу и смотреть, как его стая кружит.
Только Аким подумал: «Как бы не полез», как тот стал по ступенькам карабкаться.
– Эй, куда собрался! – крикнул дворник.
Человек не услышал. Высунулся в окно по пояс и вот уже ногами перебрался на крышу."
"– Стой! Стой! – закричал Аким и побежал к окну.
Кровля с виду надежная, а как ступишь неловко, нога соскользнет – и поминай как звали. Акиму лазить по крышам привычно, каждую зиму снег скидывает. А этому чего вздумалось? Аким только в окошко пролез, как человек стал медленно наклоняться вперед.
Туда, где скос крыши обрывался.
– Сорвешься, дурень!
Дворник изо всех сил тянул руки, чтобы ухватиться за брючины или пальто.
77
Мадемуазель Волант прогуливалась по каналу с видом туриста, осматривающего памятники. Ванзаров следил за ней из окна.
Взлетела стайка голубей. Он поднял глаза и увидел, что на краю крыши стоит…
Ничего нельзя было сделать. Даже если разбить окна. Даже если неведомая сила перенесла бы его через канал. Все равно – бесполезно.
