Мадемуазель Нинель мило улыбалась, но старалась не пропустить Ванзарова, пока не убедилась, что зря тратит силы и хитрость. Ванзаров вошел и увидел все, что хотел.
– Второпях не рассчитали дозу снотворного для пожилой дамы?
Нинель невинно похлопала ресницами.
– Что вы такое говорите, Родион Георгиевич?
– Рад был бы с вами полюбезничать, да смысла нет, – сказал он.
Ему ответила совсем уж призывная улыбка.
– О таком мужчине, как вы, любая девушка может только мечтать…
– Довожу до вашего сведения, мадемуазель, – Ванзаров сделал паузу, чтобы она ощутила перемену ситуации, – что мы с господином Квицинским заключили джентльменское соглашение…
– С кем, простите? – спросила она, еще надеясь, что с ней блефуют.
– С Леонидом Антоновичем, если вам так угодно. Помощником полковника Пирамидова, возглавляющего Охранное отделение. Подробности нашего соглашения не важны. Суть в том, что мы не мешаем друг другу. Поэтому ваше усердие накануне вечером, когда вы отравили доброго и наивного господина Лебедева, – излишне.
Хотя, с другой стороны, говорит о вашей сообразительности: вы подумали, что намечаются большие события, которые нельзя пропустить… Тем более в телескоп подглядывать куда удобней, чем в бинокль…
Оказалось, что снять женское кокетство так же просто, как перчатки. В незримый миг Нинель обратилась в другого человека. Себя настоящую, только платье горничной осталось.
– Он меня выдал?
– Агентов сдавать не принято, – ответил Ванзаров. – Ваше поведение указало.
– Не может быть… Ни полусловом, ни намеком…
– Выдают не слова.
– А что же?"
"Тайну психологики Ванзарову не хотелось раскрывать без нужды.
– Выдают дела, – ответил он. – Вы знаете обо всем, что происходит в доме Иртемьева. Каким образом? Конечно, добродушный Миша Хованский заглядывает и выбалтывает все. Ваша красота лучший способ допроса: чего не расскажешь на ложе любви… А чтобы не мешала мадам Рейсторм, вы применяли крепкое снотворное. Но зачем вам эти сведения? Зачем вести дневник наблюдений?
– Вы не можете этого знать! – заявила Нинель.
– Корабельный журнал ведется почерком молодой женщины. У мадам немного трясутся руки… Вероятно, от частого снотворного… Разве не так?
Нинель отошла к телескопу и погладила полированную трубу.
– Чего вы хотите?
– Сообщите то, что не попало в записи, – сказал Ванзаров. – И не тратьте усилия на ложь. Не умаляйте свои таланты в моих глазах…
Мадемуазель сочла это комплиментом. Не слишком приятным, но иногда барышне выбирать не приходится.
