Даю слово…
– Нет! Не просите! Невозможно…
– Что нам делать, Родион Георгиевич?
Одно короткое слово «нам» доставило столько счастья, сколько трудно вообразить. Ванзаров не мог рассказать Адели Ионовне, что завещание уже обрело полную силу. Об этом рано сообщать. Важно узнать, ошиблась логика или мыслительная тропинка вывела куда надо.
– Господин Клокоцкий, позвольте вам помочь, – сказал он исключительно спокойно, не делая резких движений, чтобы не напугать нотариуса. – Вы не хотите показать конверт с завещанием Иртемьева потому, что не можете это сделать… Не спешите возражать… После моего ухода вы проверили сейф и обнаружили, что конверта нет.
Все прочие есть, а этого нет. И вы не можете понять, как такое могло случиться. Куда пропал конверт. Ключ от сейфа всегда при вас… Вы с ним не расстаетесь. Вероятно, даже когда спать ложитесь, под подушкой держите… Никто не мог вскрыть сейф и выкрасть завещание. Но его там нет. А если оно понадобится, надеюсь, что это произойдет не скоро, – что будете делать? Нотариус, который потерял завещание, перестает быть нотариусом… Не так ли? Случилось то, чего вы больше всего боялись…
Клокоцкий выслушал с каменным лицом, не моргнув.
Так и сидел, не шевельнувшись.
– Это правда, Станислав Станиславович? – Адель Ионовна была куда сильнее духом, чем уважаемый сенситив. Или уже не столь уважаемый.
Он зажмурился и до боли сжал пальцами переносицу.
– Катастрофа… Полная катастрофа… Остается только застрелиться… Я даже не могу просить прощения… Мне нет прощения… Не понимаю, как вообще такое возможно… Никому никогда ключ близко не давал… И вдруг конверт исчез… Как не было… Пытался вспомнить хоть что-то… Ничего… Пустота… Словно опоили…
Клокоцкий вскочил, выбежал из-за стола и упал перед Аделью Ионовной на колени.
– Умоляю… Пощадите…
Она отпрянула и случайно прикоснулась к груди Ванзарова. На долгое мгновение. Ванзаров почувствовал, насколько оно бесконечно.
– Прекратите! Встаньте немедленно…
Господин нотариус, кажется, не слышал.
Стоя на коленях, он размазывал слезы по лицу. Ванзарову было не до него. Адель Ионовна с надеждой и страхом смотрела в его глаза.
– Это конец? – спросила она. – Надежды нет?
– Я сделаю все возможное…
Ничего другого Ванзаров сказать не мог. К чему пустые пророчества. Они для спиритического сеанса годятся.
75
Храп сотрясал гостиную. Сидя в кресле, мадам Рейсторм плыла в глубинах сна. Ее капитанский мостик все еще уступал окно телескопу Лебедева.
