Сначала по Ладоге шла маленькая рябь, потом ветер вздымал волны, которые начинали раскачивать зеркало озера, и, наконец, вобрав мощь северной осени, на город катила огромная нагонная волна. С бушующей силой она заставляла Неву повернуть вспять, захлёстывая гранитные набережные и смывая препятствия.
Сейчас такой волной готовилась стать Красная армия.
— Отвлекаем силы противника. Не даём ему передышки. Ведём рельсовую войну, — неустанно твердил командир отряда капитан Жежелев.
И партизаны отвлекали, взрывали, поджигали, блокировали.
Тот месяц, что Сергей был в отряде, показался ему целым годом, потому что события стремительно летели кувырком, как пущенные под откос поезда. Каждый божий день новая операция — впору звёздочки на капоте рисовать, жаль, что полуторка на дно ушла.
За это время он успел сдружиться со всеми, даже с сумрачным Шмелём, а с Ненашевым и Ванькой поселился в одной землянке. Землянку в шесть квадратных метров выкопали самостоятельно, до седьмого пота дробя ломами мёрзлый грунт.
Сверху сделали три наката брёвен, а в день новоселья получили особо важное задание на вражеском аэродроме.
Приказ вывести из строя самолёты в партизанский лагерь принесла девчушка-связная. Её звали Наташа. Она была тихой, как мышка, с серыми косичками из-под платка и в сером заношенном пальтишке. Такая пройдёт мимо — не заметишь. В этот раз она прибежала ни свет ни заря и сразу прошла в землянку Жежелева.
Командир сидел на нарах с босыми ногами и тянул кипяток из поллитровой жестяной кружки.
Увидев Наташу, он поставил кружку на колено и стыдливо поджал ноги под скамейку. В ноябре Жежелев отморозил ступни, когда подрывал мост через реку Мста. После неделю в жару метался. Хотя с тех пор тягучая боль в ногах стала его постоянным спутником, в отряде про это никто не знал. Перед бойцами Жежелев ступал твёрдо, позволяя себе хромать только в одиночестве.
— Ты что в такую рань, Наташа? Случилось что?
Наташа пожала плечами:
— Не знаю, товарищ капитан, мне не докладывают.
Велено отнести — я несу, моё дело маленькое.
«Да уж, маленькое, — с острой тоской подумал Жежелев, — мимо немецких патрулей да с донесением. Фашисты за связь с партизанами кожу с живых людей снимают. Не смотрят, взрослый ли, ребёнок. Хуже зверья».
Тоненькой рукой с замёрзшими пальцами Наташа протянула ему шифровку, по-матерински мягко попеняв:"
"— Разве же можно, товарищ капитан, на земляном полу да босиком. Так и до ревматизма недалеко.
