Быстро зарывайтесь в снег!
Он тяжело навалился сверху на Катю, прикрыв её своим телом. Нога неудобно подвернулась в коленке, но майор не позволял шевелиться, пока самолёты не улетели. Взрывы не прекращались, и небо закрывала чёрная туча.
Майор выпрямился. Окровавленный, с чёрным отёком на половине лица. Лейтенант Валиулин поддержал его под руку.
Майор вытер разбитую губу:
— Я поздравляю вас, ребята!
Он кричал, но Катя его еле слышала. Она смотрела на холодное солнце, прорывающееся сквозь жирно поблескивающий дым, и чувствовала себя так, словно у неё вдруг выросли два крыла.
Хотелось сжать кулаки, петь, прыгать, стрелять в воздух.
Вместо этого Катя обтёрла снегом лицо и начала сворачивать рацию. Майор сказал, что предстоит добраться до партизан, а оттуда их разведгруппу переправят самолётом. Четыре человека были десантированы сюда, и четыре человека отправляются обратно, только теперь в другом составе.
При мысли о Мохове и Пидкиймухе у Кати задрожали губы, и она приложила к ним палец, чтоб не всхлипнуть.
* * *"
"Русский фронт глазами немцев.
Генерал Гюнтер Блюментритт, начальник штаба 4-й армии:
«Поведение русских даже в первом бою разительно отличалось от поведения поляков и союзников, потерпевших поражение на Западном фронте.
Даже оказавшись в кольце окружения, русские стойко оборонялись».
Военный врач Коралл:
«Русские, выбравшись из кювета, поползли к нам и начали бросать в нас гранаты. Мы выстрелами из пистолетов припугнули их, затем стали пробираться к своим».
«Они сражались до последнего, даже раненые и те не подпускали нас к себе.
Один русский сержант, безоружный, со страшной раной в плече, бросился на наших с сапёрной лопаткой, но его тут же пристрелили. Безумие, самое настоящее безумие. Они дрались как звери и погибали десятками».
Артиллерист Вернер Адамчик:
«Если ему верить, всё оказалось мрачнее некуда. Красные бьются насмерть, несмотря ни на какие потери. Хотя наступление идёт быстрыми темпами, всё равно непонятно, когда и чем всё это закончится, к тому же у русских больше людей, намного больше».
«Я сразу понял, что они боролись до конца и отступать не собирались. Если это не героизм, то что же? Неужели одни только комиссары гнали их на смерть? Как-то не похоже. Не видно было среди них комиссарских трупов»[58].
* * *Судя по интенсивности боевых заданий, Сергей чувствовал, что на Ленинградском фронте готовится грандиозное событие.
Каждую ночь ему снился прорыв блокады. Он представлялся как невское наводнение.
