Его подвиг во многом предопределил дальнейший ход мировой истории и судьбу России как великой космической державы.
Находясь в плену, Михаил Девятаев угнал секретный фашистский бомбардировщик вместе с системой управления от первой в мире баллистической ракеты Фау-2, а также ценной информацией о первой в мире крылатой ракете большой дальности Фау-1, которые впоследствии стали прототипами советских ракетных систем нового поколения.
Разобраться с побегом приезжали лично высшие чины Рейха Геринг и Борман.
На том месте, где оторвался от земли «Хейнкель-111», ныне установлен гранитный обелиск.
Девятаев, который за свой подвиг сначала был заключен в лагерь для военнопленных, а потом получил высшую награду Родины, и его товарищи внесены в Книгу рекордов Гиннесса[54].
* * *Когда Катя в потёмках добралась до дому, дед спал, а около печки орудовала ухватом соседка тётя Таня. Увидев запорошённую снегом Катю, она брякнула на стол котелок с упревшей перловкой и деловито сказала как своей:
— Лук для каши сама нажаришь, а мне недосуг с вами хороводиться.
Дома дел выше крыши.
Ворчливый тон не скрывал лёгкой виноватинки за прошлые обиды, и лицо тёти Тани горело добротой и смущением.
Не скинув кацавейку, Катя оперлась спиной о дверной косяк:
— Спасибо."
"На большее не было сил — километры дороги по морозцу и гатчинские встречи вымотали её до основания. Два следующих дня Катя не выходила из дому, в ритме вальса порхая вокруг деда. Кормила с ложечки как маленького. Напоминая Егора Андреевича, дед нарочито громко сердился, отталкивая руку, но Катя видела, что старик польщён её заботой.
Ему становилось всё лучше и лучше, и на пятницу они запланировали выход в эфир.
А ночью Катя внезапно проснулась, словно кто-то над ухом в ладоши хлопнул. Она села и прислушалась. Дом был полон привычных звуков: в печную трубу стучался зимний ветер, скрипело дерево под окном, стучали ходики, сопел дед. Соскользнув в печки, она прокралась на цыпочках к окну, мельком успев ухватить, как в лунном свете метались неясные тени.
— Дедушка! Во дворе кто-то есть!
Он махом поднялся, по её застывшей позе поняв, что произошло что-то необычное.
В дверь забарабанили. Сначала один раз, сильно и резко, а потом удары слились в сплошной звук. Катя машинально накинула на себя жакетку. Отчаянно глянув в глаза деда, она увидела в них холодный блеск. Он сунул руку под матрас, где хранил отобранный у Кати меленький пистолетик.
— Иди, открывай.
