Прямой взгляд рисковал нарваться на пулю.
Перерыва на отдых не полагалось, пить не давали, поэтому пленным приходилось собирать в горсти остатки снега, налипшие на стенки вагонов, и слизывать холодные комочки.
— Русиш швайн, — громко сказал проходящий мимо офицер в форменном пальто с меховым воротником.
Вдоль длинного состава взад и вперёд прогуливались охранники с немецкими овчарками. Под погрузку стояли грузовики МАN. Сергей с интересом покосился на длинные капоты, заботливо прикрытые стегаными чехлами.
Он вспомнил, как прошлой зимой шоферил через Ладогу. Вспомнил деловую суету на Вагановском спуске, грузы, которые шли в Ленинград, эвакуированных, Катю…
Какое было счастливое время!
Выкинуть бы фашистика из кабины, нажать бы на газ, и пускай стреляют вослед — всё лучше, чем плен и работа на врага.
От мысли, что приходится разгружать боеприпасы для немцев, у него сводило скулы. Каждый снаряд — выстрел по Родине, по Ленинграду, по маме с Катей.
— Жахнуть бы сюда пару бомбочек, — шепнул он Ненашеву, и тот согласно кивнул:
— Правильно, Серёга, я сразу увидел в тебе родственную душу.
У меня у самого руки чешутся. Здесь, говорят, партизаны пошаливают. Небось и сейчас кто-нибудь из них за составом приглядывает, чтоб потом своим радировать. Может и жахнут. Уйти бы к ним. Я потому за тебя как за шофёра и уцепился. — Он повёл глазом в сторону грузовиков: — Смог бы?
— Конечно, смог. — Сергей почувствовал, как внутри груди вспыхнул и разгорается маленький костерок."
"Увидев, что на них смотрит конвоир, Ненашев торопливо взялся за длинный деревянный ящик с крестом люфтваффе:
— Раз-два, взяли.
* * *И снова у Кати потянулись дни, изматывающие бездельем и тревогой за деда.
Одна радость — выход в эфир, ради которого всегда протапливалась банька. Баню Катя всегда начинала топить с полудня, чтоб пар выстоялся.
От поленницы за баней было видно остатки старой барской усадьбы, которая стояла на высоком пригорке. Катя называла её про себя стратегической высотой.
Видно, при наступлении горушка подвергалась сильным бомбёжкам и усадьба не раз полыхала, пока не обвалилась грудой руин.
Катя выбрала толстое берёзовое полено для растопки и засмотрелась, как над обгоревшим остовом здания кружит стая птиц. Подпрыгнуть бы сейчас, вон хоть с того бревна, что лежит поперёк дороги, потянуться вверх и полететь к Серёже. Нет, лучше сначала разведать позиции немцев, а потом к Серёже.
Она обернулась на шлёпающие шаги за спиной.
