Даже зажмурилась — вдруг сейчас, вопреки всему, во двор вкатит знакомая полуторка со звёздочками на капоте. Но через двор прошла только женщина с двумя вёдрами.
Варвара Николаевна опустилась на диван и посмотрела на Катю долгим взглядом, в котором теплились терпение и покорность.
Катя попросила:
— Расскажите мне всё, что знаете про Серёжу.
— Да я, в сущности, ничего и не знаю. — Варвара Николаевна говорила тихо и медленно, обдумывая каждое слово. — Пришёл молодой человек из Серёжиного батальона и передал, что Серёжа пропал без вести.
Он даже не сказал где. Военная тайна. Мой друг, Ефим Петрович, обещал разузнать, но смог сказать только, что Серёжа делал рейс в район Любани на Волховском фронте. Там предполагалось разорвать блокадное кольцо, шли тяжёлые бои.
— А извещение? Вам прислали извещение?
— Нет. — Варвара Николаевна покачала головой. — Ничего не присылали.
— Пропал без вести — ещё не значит убит, — решительно сказала Катя. — Он мог остаться без связи или попасть в госпиталь. Его могли перебросить на другой участок фронта.
Да мало ли что могло случиться! Война, неразбериха, сами, наверно, знаете. — Убеждая Варвару Николаевну, она говорила и для себя самой, вкладывая надежду в каждое слово. — Мы должны верить и ждать. Она посмотрела на икону. — Без веры нельзя.
Она сказала «мы», потому что теперь и мысли не допускала, что может оставить Серёжину маму одну со своим горем. Теперь они должна быть только вместе, а там уж как получится.
Если бы она, Катя, пропала без вести, то её мама точно так же убито сидела бы на диване и не могла бы ни есть, ни пить.
Она осмотрела комнату, не заметив никаких признаков пищи.
— Варвара Николаевна, когда вы в последний раз ели?
Варвара Николаевна поднесла руку ко лбу и долго думала, а потом ответила:
— Не знаю. Наверное, на работе в столовой. Надо посмотреть карточки в сумке.
Она проговорила это обстоятельно, как маленькая, а потом уставилась в окно и замолчала.
Не спрашивая разрешения, Катя взяла её сумку и проверила карточки.
Они были на месте. Уже хорошо. Девушка пошла на кухню, едва не споткнувшись в коридоре о ящик с пустыми бутылками — ленинградцы собирали их для нужд армии, принесла чайник с холодной водой и достала из вещмешка сухой паёк.
— Варвара Николаевна, вот здесь продукты, вы их используйте, не жалейте. А то придёт Серёжа и будет ругаться, что вы похудели. Надо есть. И пить чай. Вы поняли?
Катя легонько встряхнула её за плечи, выводя из оцепенения.
— Поняла.
