– Знаете, в чем его проблема? – сказала Мэри. – Он хотел быть послом. Теперь не может смириться, что на этот пост назначили меня.
– О ком вы говорите? – спросил Олаф.
– Да так, не важно.
Они вышли на холодный ночной воздух. Мэри была благодарна Петерсону за то, что тот поддерживал ее. Все плыло у нее перед глазами.
– Тут где-то должен стоять мой лимузин, – сказала Мэри.
– Отправьте его, – предложил Олаф Петерсон. – Давайте зайдем ко мне и немного выпьем.
– Больше ни капли вина.
– Нет-нет. Просто немного бренди.
«Бренди… В книгах все знаменитые люди пьют бренди. Бренди с содовой».
– С содовой?
– Разумеется.
Олаф Петерсон помог Мэри сесть в такси и назвал адрес шоферу. Когда они остановились возле большого многоквартирного дома, Мэри изумленно посмотрела на Петерсона:
– Где мы?
– Дома, – сказал Петерсон. Он помог ей выйти из такси, держа ее, чтобы она не упала.
– Я пьяная? – спросила Мэри.
– Нет, конечно, – успокоил ее Петерсон.
– У меня странное чувство.
Петерсон ввел ее в дом и вызвал лифт.
– Немного бренди, и все будет в порядке.
– Вы знаете, что я резвая, я хотела сказать, трезвая?
– Конечно. – Петерсон гладил ее руку.
Двери лифта открылись, и они вышли в коридор.
– Вы знаете, что ваш пол неровный?
– Завтра я займусь этим.
Одной рукой Петерсон поддерживал Мэри, а другой нашарил в кармане ключ и вставил его в замок. Они вошли в квартиру, в которой царил полумрак.
– Тут темно, – сказала Мэри.
Олаф Петерсон обнял ее.
– Я люблю темноту, а вы?
Она не могла определить, любила ли она темноту или нет.
– Вы знаете, что вы очень красивая женщина?
– Спасибо. А вы очень красивый мужчина.
Он подвел ее к дивану и усадил рядом с собой. У нее кружилась голова. Он поцеловал ее, гладя рукой по бедру.
– Что вы делаете?
– Расслабься, дорогая. Тебе будет хорошо.
Ей действительно было хорошо. У него были такие ласковые руки. Как у Эдварда.
– Он был прекрасным врачом, – сказала Мэри.
– Несомненно. – Он прижался к ней всем телом.
– Конечно. Когда кому-нибудь надо было сделать операцию, все шли к Эдварду.
Она лежала на спине. Нежные руки подняли ей платье и ласкали ее тело. Руки Эдварда. Мэри закрыла глаза, чувствуя, как мягкие губы и язык ласкают ее живот. У Эдварда был такой нежный язык. Как ей это нравилось.
– Мне так приятно, дорогой, – прошептала Мэри. – Войди в меня. Пожалуйста, войди.
– Сейчас, – хрипло прозвучал его голос. Это был голос не Эдварда.
Она открыла глаза и увидела перед собой чужое, незнакомое лицо.
