– Что именно ты хочешь знать? – говорю в подушку, заглушая рвущийся стон из груди.
– Например, ты в курсе, какой у тебя точный срок?
Крепче зажмуриваюсь, чувствуя, как краска и жар охватывает с ног до головы. Стыд вселяется в тело, как к себе домой. В глаза отцу посмотреть не представляю как.
Веду плечами. Слезы стекают по щекам бесконтрольно, и я грубо вытираю их рукавом старого свитера.
– Надо сходить к врачу, Саша, – мягко говорит мама.
Хочется положить голову на колени и услышать заветное «все будет хорошо» Вранье, которого я жду.
Когда это говорит кто-то другой, почему-то веришь.
– Папа… – одно слово, и душит новый поток слез.
– Не знает, но тоже догадывается. Мы же не слепые, Саш. Но еще очень тебя любим.
– Я чувствую себя такой глупой. Просто дурой.
Мама укладывается рядом со мной и гладит по руке, успокаивая. Мне хочется все ей рассказать, с самого начала, но сил не хватает даже на простые ответы на вопросы.
– Это из-за… того случая?
Морщусь от тонкого намека.
Спина покрывается капельками пота из-за накатывающих воспоминаний. Картинок немного, но они очень яркие: Рамиль, его машина, старая обшарпанная квартира, кровать…
Туман рассеивает остальное. Я помню дикий, животный страх, который охватывал каждую косточку в моем теле. Противные касания, от которых я пыталась сбегать, а он все возвращал меня и возвращал.
Его руки были ядовитым плющом, губы – осиным жалом, дыхание – настоящей углекислотой.
– Нет, – уверенно отвечаю.
– Ты просто молчишь, мы уже и не знаем, что думать.
Сажусь в корявую позу. Постоянно хочется быть как в коконе, и я подтягиваю колени к себе. Пока это еще возможно.
– Я беременна от Стаса Аверина. Это его ребенок, – на одном дыхании произношу и сильно закусываю губу.
Самые страшные слова. И самые волнительные.
Вдох мамы кажется облегченным.
Да, это лучше, чем быть беременной от Рамиля, как решили родители.
Я не знаю, что случилось с тем уродом. Меня вынесли из его квартиры в полуобморочном состоянии.
Даже не знаю, кто именно мне помог.
Отец входит в комнату резко. Пугает. Глаза жжет его свирепый образ. Никогда не видела папу такого.
– Он знает? – грубо спрашивает.
Из-за частого дыхания сводит живот. Неприятное чувство останавливается в матке. Кладу руку вниз, уже в это мгновение защищая своего неродившегося малыша."
"– Нет.
– Никто не знает?
– Никто не знает, – утвердительно повторяю.
Отец выдыхает. Мне же дышать становится сложно.
