Но с понедельника наши пути разошлись. Пуаро работал один. Хотя я и слышал о его действиях (в Кингз–Эбботе все становится известным), но он уже не делился со мной своими намерениями. Да и у меня были другие занятия. Вспоминая этот период, я вижу перед собой что–то пестрое, чередующееся. Все приложили руку к раскрытию тайны. Это походило на головоломку, в которую каждый вкладывал свой кусочек – кто–то что–то узнал, кто–то что–то открыл… Но на этом их роль и кончалась. Только Пуаро смог поставить эти разрозненные кусочки на свои места.
Некоторые из этих открытий казались в тот момент бессмысленными и не относящимися к делу. Вопрос о черных сапогах, например… Но это потом… Чтобы вести рассказ в хронологическом порядке, я должен начать с того, что утром в понедельник меня потребовала к себе миссис Экройд.
Так как час был очень ранний, а меня просили прийти немедленно, я тотчас кинулся в «Папоротники», ожидая найти ее при смерти.
Она приняла меня в постели – для сохранения декорума.
Протянула мне костлявую руку и указала на стул у кровати.
– Ну–с, миссис Экройд, что с вами? – спросил я бодро, поскольку именно этого пациент ждет от врача.
– Я разбита, – ответила миссис Экройд слабым голосом. – Абсолютно разбита. Это шок из–за смерти бедного Роджера, ведь реакция, как говорят, наступает не сразу.
Жаль, что врач в силу своей профессии не всегда может говорить то, что думает. Меня так и подмывало ответить: «Вздор!» Вместо этого я предложил бром.
Миссис Экройд согласилась принимать бром. Первый ход в игре был сделан. Разумеется, я не поверил, что за мной послали из–за шока, вызванного смертью Экройда. Но миссис Экройд абсолютно не способна подойти к делу прямо, не походив вокруг да около. Меня очень интересовало, зачем я ей понадобился.
– А потом – эта сцена… вчера, – продолжала больная и замолчала, ожидая моей реплики.
– Какая сцена?
– Доктор! Неужели вы забыли? Этот ужасный французишка… или он бельгиец? Ну, словом, сыщик.
Он был так груб со всеми нами! Это меня совсем потрясло. Сразу после смерти Роджера!
– Весьма сожалею, миссис Экройд.
– Не понимаю, какое он имел право так кричать на нас. Как будто я не знаю, что мой долг – ничего не скрывать! Я сделала для полиции все, что было в моих силах!
– О, конечно. – Я начал понимать, в чем дело.
– Кто может сказать, что я забыла о своем гражданском долге? Инспектор Рэглан был вполне удовлетворен.
