– Итак, – сказал я ободряюще, – вы говорили о счетах?
– Ах эти ужасные счета! Некоторые из них мне не хотелось показывать Роджеру – есть вещи, которых мужчины не понимают. Он сказал бы, что это ненужные траты, а счета все накапливались…
Она умоляюще посмотрела на меня, как бы ища сочувствия.
– Обычное свойство счетов, – согласился я.
– Уверяю вас, доктор, – уже другим, сварливым тоном сказала она, – я измучилась, лишилась сна! И ужасное сердцебиение. А потом пришло письмо от одного шотландского джентльмена… вернее, два письма от двух шотландских джентльменов: мистера Брюса Макферсона и Колина Макдональда.
Такое совпадение!
– Не сказал бы, – заметил я сухо.
– Шотландцы, но, подозреваю, с предками–семитами. От десяти фунтов до десяти тысяч и без залога – под простую расписку! Я ответила одному из них, но возникли затруднения…
Она замолчала. Было ясно, что мы приблизились к наиболее скользкому обстоятельству, но я еще не встречал человека, которому столь трудно было бы высказаться напрямик.
– Видите ли, – пробормотала миссис Экройд, – ведь это вопрос ожидаемого наследства, не так ли? И хотя я была уверена, что Роджер обеспечит меня, я не знала этого твердо.
Я подумала: если я загляну в копию его завещания, не из вульгарного любопытства, конечно, а чтобы иметь возможность привести в порядок свои дела… – Она искоса посмотрела на меня. Обстоятельство действительно было скользкое, но, к счастью, всегда можно найти слова, которые задрапируют неприкрытую неприглядность факта. – Я могу доверить это только вам, дорогой доктор, – торопливо продолжала миссис Экройд.
– Я знаю, вы не истолкуете ложно мои слова и объясните все мсье Пуаро. В пятницу днем… – Она опять умолкла и судорожно глотнула.
– Ну и… – снова подбодрил я ее. – Значит, в пятницу?…
– Никого не было дома… так я думала… Мне надо было зайти в кабинет Роджера… То есть я хочу сказать, что зашла туда не тайком – у меня было дело. А когда я увидела все эти бумаги на столе, меня вдруг словно осенило, и я подумала: а вдруг Роджер хранит свое завещание в одном из этих ящиков? Я так импульсивна! Это у меня с детства.
Все делаю под влиянием минуты. А он – большая небрежность с его стороны – оставил ключи в замке верхнего ящика.
– Понимаю, понимаю, – помог я ей, – и вы обыскали его. Что же вы нашли?
Миссис Экройд снова издала какой–то визгливый звук, и я сообразил, что был недостаточно дипломатичен.
– Как ужасно это звучит! Все было совсем не так!
– Конечно, конечно, – поспешно сказал я.
