С какой стати этот выскочка–иностранец поднимает такой шум? Не понимаю, для чего Флоре понадобилось вмешивать его в наши дела. И ни слова мне не сказав! Пошла и сделала. Флора слишком самостоятельна. Я знаю жизнь, я ее мать. Она обязана была предварительно посоветоваться со мной. (Я выслушал все это в молчании.) Что у него на уме? Вот что я хочу знать. Он действительно воображает, будто я что–то скрываю? Он… он буквально обвинил меня вчера.
Я пожал плечами.
– Какое это имеет значение? – сказал я.
– Раз вы ничего не скрываете, его слова не имеют отношения к вам.
Миссис Экройд, по своему обыкновению, зашла с другой стороны.
– Слуги ужасны, – начала она. – Сплетничают между собой. А потом эти сплетни расходятся дальше, хотя они и необоснованны.
– Слуги сплетничают? – переспросил я. – О чем?
Миссис Экройд бросила на меня такой пронзительный взгляд, что я смутился.
– Я думала, что вам–то уж это известно, доктор. Вы же все время были с мсье Пуаро!
– Совершенно верно.
– Ну, так вы должны все знать. Эта Урсула Борн – ее ведь уволили. И в отместку она готова всем напакостить. Все они скроены на один лад. Раз вы были там, вы знаете точно, что она сказала. Я боюсь, чтобы это не было неверно истолковано. В конце концов, мы же не обязаны пересказывать полиции всякую мелочь? Бывают семейные обстоятельства… не связанные с убийством. Но если эта девушка разозлилась, она могла такого наговорить!
У меня хватило проницательности понять, что за этими излияниями скрывалась подлинная тревога.
Пуаро был отчасти прав: из шести сидевших тогда за столом по крайней мере миссис Экройд действительно старалась что–то скрыть. От меня зависело узнать – что именно. Я сказал резко:
– На вашем месте, миссис Экройд, я бы рассказал все.
Она вскрикнула:
– О, доктор, как вы можете! Будто… будто я…"
"– В таком случае что вас останавливает?
– Ведь я все могу объяснить совершенно просто. – Миссис Экройд достала кружевной платочек и прослезилась.
– Я надеялась, доктор, что вы объясните мсье Пуаро – иностранцам порой так трудно понять нас! Никто не знает, что мне приходилось сносить. Мученичество – вот чем была моя жизнь. Я не люблю говорить дурно о мертвых, но что было, то было. Самый ничтожный счет Роджер проверял так, как будто он бедняк, а не богатейший человек в графстве, как сообщил вчера мистер Хэммонд. – Миссис Экройд приложила платочек к глазам.
