— Нам придется осмотреть вашу квартиру и машину, Леонид Андреевич, — сказал Опалин, — вы дадите ключи или предпочитаете, чтобы мы ломали дверь?
— Не надо ничего ломать, — пролепетал совершенно раздавленный, жалкий человек. Он достал квартирный ключ, уронил, достал ключ от машины и уронил его тоже. — Машина номер… номер двадцать пять триста один… впрочем, вы наверняка уже знаете…
— Я выезжаю с опербригадой, — объявил Казачинский, завладев ключами.
Антон поглядел на него с возмущением, но в присутствии Опалина протестовать не осмелился.
Казачинский вышел, Завалинка последовал за ним.
— Какого черта, Юра?.. — начал Антон сердито.
— Молод ты еще, экспертами командовать, — парировал Казачинский, — смотри на меня и учись. Видел, как Ваня его расколол? С ходу, как орех…
— Это да! — благоговейно подтвердил Антон. Но Юре лишь ненадолго удалось отвлечь коллегу от его обиды. — Да что там командовать-то? Спиридонов и Горюнов свое дело знают…
— Мы еще Фиалковского захватим.
— Фиалковского? Но он же только в лаборатории…
— Это для всех он только в лаборатории, а для Опалина и на место поедет.
Две шестидневки прошло с момента убийства, даже больше. Придется постараться, чтобы отыскать следы.
— Но набойка…
— Думаешь, она две шестидневки нас на месте преступления ждала? Э, нет. Это слишком крупная улика. Даже такой дурак, как этот Орешников, давно должен был ее найти и выбросить…
Тем временем человек, о котором они говорили, в кабинете Опалина попросил разрешения закурить и получил его.
— Можете снять верхнюю одежду, — добавил Иван.
— Спасибо, но я… не хочу.
Впрочем, Орешников все же снял шапку, шарф и перчатки, сложил их на коленях. Петрович, сев за свой стол, достал чистый лист и превратился в предмет обстановки. Первый допрос почти всегда вел Опалин, его напарник только изредка вмешивался, когда было необходимо скорректировать течение беседы.
— Вы, конечно, думаете, это я ее убил, — заговорил Леонид Андреевич, нервно кривя рот. — Я просто совершил чудовищную ошибку. Я вам все объясню…
— Да уж, объяснять придется многое, — согласился Опалин.
— Начнем вот с чего: какие отношения связывали вас с Екатериной Тимофеевной Пыжовой?
— А вы не знаете?
— Я должен услышать это от вас.
— Отношения… — Орешников тяжело вздохнул. — Я ее любил.
— Часто ссорились?
— Бывало.
— Из-за чего?
— Я предлагал ей расписаться. Она не хотела.
Петрович шевельнул бровями. Интересный повод для ссор: куда чаще причиной бывает нежелание жениться.
— У меня хорошая работа.
