Но если учесть, что потерял он их ведро, выводы делай сама, – пояснил Эссиорх.
– А-а… – протянула Ирка. – Ну да… Я пошла, хорошо? Он же не спит?
И, не дожидаясь разрешения, она кинулась к двери.
Эссиорх ловко сделал подсечку, одновременно придержав, чтобы валькирия-одиночка не влетела лбом в шкаф.
– Можно дружеский совет? – мягко спросил он.
– Ничего себе дружеский! Ну чего?
– «Ну чего?» меня не устраивает! – строго отрезал хранитель.
Ирка взяла себя в руки.
– Да. Можно, – поправилась она.
– Будь осторожна, валькирия! Не заиграйся!
– О чем это ты?
– Помни: тебе можно любить, но не влюбляться.
Почувствуй разницу между двумя этими понятиями и никогда не путай их.
Ирка засопела. Обида поднялась в ней волной и опала. Ответ она приблизительно знала, но все равно беспомощно коснулась этой постоянно торчащей в ней занозы.
– Но почему ничего нельзя для себя?"
"– Все крайне просто! Ты защитница света и истины. Ты хранишь драгоценную казну – копье и шлем. Тебе даны многие дарования, но чем больше дар, тем больше ответственность того, кто его несет.
Разве не того делают хранителем казны, кто себе не возьмет ни монеты? Если же разрешить ему брать хотя бы понемногу, не случится ли так, что со временем он будет желать все больше? И если не брать, то втайне завидовать тем, кому он дает? А потому лучше сразу исключить саму возможность что-то взять. Один раз прижечь эгоизм, чтобы он не прорастал потом сотней побегов – ропотом, сомнениями, осуждением, досадой. Понимаешь?
Ирка кивнула. Понимать-то она понимала, но только умом.
Сердце все равно скулило, как обиженный голодный щенок, которому показали сосиску, после чего убрали ее в холодильник.
– Но почему валькирией сделали меня? Я же слабая, глупая, эгоистичная! Сидела на коляске и целый день пялилась в монитор! Полно же других, в сто раз лучше! – сказала она беспомощно.
Эссиорх протянул руку и ободряюще коснулся ее носа запачканным краской пальцем.
– Открою тебе секрет! Я ведь тоже совершенно никчемный хранитель. И даже больше: именно потому, что я осознаю свою никчемность, я до сих пор хранитель.
Почувствуй я хотя бы на пять минут свое совершенство, я стал бы никуда не годен и утратил бы всякую связь с небом. Стражи мрака потому и стражи мрака, что ощущают себя совершенными.
– Сложно все это, – сказала Ирка.
– А по-моему, проще не бывает, если понять принцип. Желающий прийти к свету прежде всего должен забыть слово «я» и все, что с ним связано. Это первый шаг. Свет – это то, что не себе.
