Мрак – то, что себе. Свет каждому дает по силам его, сколько он сможет поднять. А некоторым даже столько, сколько им кажется, что они способны поднять. Только имей в виду, что вместе с ответственностью за кого-то – ты берешь и чужую боль, и чужую скорбь, и бессонные ночи, и много чего еще. Вот и получается, что во многой силе – многие печали. Лучше взять чуть меньше, но донести, чем, взяв много, после бросить все по пути и от бессилия растоптать ногами.
– Мраком быть проще, – сказала Ирка с завистью.
Эссиорх ее не разуверял.
– Понятное дело, что падать в пропасть проще. Поджал себе лапки и летишь. Сложность в том, что у всякой пропасти есть дно, хотя кому-то она и может показаться бездонной.
Ирка провела рукой по волосам. Справа они были оплавлены и сантиметров на десять короче. «Зато теперь я похожа на мальчика-пажа. В общем, кому откуда нравится, пусть тот с такой стороны и смотрит», – решила она, раз и навсегда выбрасывая эту заботу из головы.
– Ты готова любить всех, но не влюбляться? – спросил Эссиорх.
– Да, – без особой уверенности ответила Ирка.
– Собралась?
Ирка кивнула и, веником загнав разбегающихся котят эгоизма в глубь сознания, шагнула к двери, за которой ее ждал Багров.
Глава 13
Malus puer robustus[2]
Человек – направленное движение от эгоизма к альтруизму. Эгоизм, если разобраться, простая стартовая модель, направленная исключительно на выживание и потребление. Эгоизмом наделены и дождевые черви. Вот только от рыболовного крючка их это не спасает.
Эльза Керкинитида Флора Цахес«Общее человековедение»– Света нет! – сказал Меф.
Даф вздрогнула. Такие заявления не могут не настораживать, особенно когда их произносит твой подопечный.
– Кого-кого нет? – переспросила она тревожно.
Меф несколько раз щелкнул выключателем.
– Электричества!
– Так и надо было сразу говорить. Свет имеет к электричеству примерно такое же отношение, как виселица к вешалке! – с облегчением произнесла Дафна.
Мефу не хотелось вступать в полемику. Перестав терзать бедный выключатель, он тоскливо посмотрел на лампочку и отошел.
Утро было пасмурное, серое, влажное. Казалось, серость выпивает силы и просачивается в душу. Меф же, хотя и скрывал это, очень зависел от освещения. Когда же его не хватало (а в Питере, как и в Москве, его не хватает почти постоянно), старался включить все лампы.
Ох уж это электричество! Нет его, и сразу со всех сторон лезет наша полная бытовая уязвимость. Не горят лампы, не срабатывает пьеза на плите, не работает микроволновка.
