Ему сложно было сосредоточиться и полюбить свет, когда рядом сияющим зигзагом стояли златокрылые, толпились валькирии, переминался с ноги на ногу Корнелий и участливо, точно военкоматовский психиатр, взирал на него Эссиорх.
– Дафна! – негромко сказал Эссиорх, потянув ее за руку. – Может, не будем его заставлять любить так уж сразу и из-под палки? А то еще напугаем! Давай уж лучше как-нибудь постепенно.
А то стоит человек с подбитым глазом, потный, только что отвоевавший у мрака свою чапаевскую шашку, а ты ему: давай живо люби свет! Так с ходу не получится.
Дафна грустно кивнула. Она прекрасно понимала, что Эссиорх прав. Любовь зарождается постепенно. Прорастает из незримого семени как слабый росток, который лишь спустя много месяцев, а чаще лет, становится деревом.
Наивно ожидать, что дерево появится само собой и сразу. Если бы и появилось, то не пустило бы корней и не прижилось. Лучше трезво, спокойно и терпеливо поливать проклюнувшееся семя хорошими делами и мыслями, остальное предоставив тому, кто проращивает в этом мире все ростки.
Дафна посмотрела на печального Мефа, убедилась, что лицо его действительно потеряло симметрию от удара навершием, и улыбнулась.
– Расслабься! Отставить любить свет прямо сейчас! – сказала она задорно. – Можешь начать с какого-нибудь простого доброго дела! Сними моего кота вон оттуда! А то он явно собирается совершить кражу чужого имущества путем его торопливого пожирания!
Меф вскинул голову, посмотрел вдоль Большого проспекта и на высоте третьего этажа увидел Депресняка, который подбирался к куску ветчины, который некий деятель вывесил в прозрачном пакете за окно.
Сложно сказать, что послужило мотивом такому поступку. Может, холодильник был сломан."
"Но главное тут не это. Главное, что Меф впервые видел кота, который карабкался по отвесной каменной стене, вонзая в нее когти с такой легкостью, точно она была из сливочного масла."
