Сухой удар грома раскатился по лестнице. Задрожали двери. Где-то открылась, захлопнулась и зазвенела форточка. Вновь призвав копье, одиночка приготовилась к новому броску, однако тень уже исчезла.
Сбежав по лестнице, оглушенная Ирка выскочила на улицу и налетела на Таамаг, мчавшуюся ей навстречу вместе с оруженосцем.
– Что такое? – крикнула та и, не дожидаясь ответа, метнулась в подъезд.
Провод оказался перерезанным у самого выключателя, однако оруженосца это не остановило. Он оплавил оплетку зажигалкой, вытянул, скрутил, и через минуту свет вновь горел.
Между вторым и третьим этажами Таамаг легко отыскала метательный нож, торчавший в перекладине рамы. Трогать его она не стала, а лишь задумчиво качнула пальцем и хмыкнула.
– Похож на нож Багрова! – удивленно сказала Ирка.
Таамаг это не удивило.
– Думаю, это он и есть. Если это тот нож, которым Матвей кого-то подранил, то тебе его вернули. Умница, что уклонилась. Поверь тете, ничто так не портит зрение, как нож, вошедший в глазницу и торчащий из затылка… Ты сама-то хоть попала?
– Нет.
Он тоже увернулся, а потом была вспышка, – сказала Ирка.
Таамаг известие о вспышке не понравилось."
"– Ну-ка, покажи свое копье! – велела она.
Ирка призвала копье, радуясь, что оно опять повинуется. В том месте, где наконечник ободом опоясывал древко, она увидела глубокую царапину.
– Сообразила теперь? – спросила Таамаг.
– Вспышка от столкновения двух артефактов: темного и светлого? – попыталась предположить Ирка.
Таамаг кивнула.
– Похоже, он был не прочь перерубить у копья наконечник, чтобы забрать с собой.
Ирка уставилась на Таамаг с недоверием.
– Ты серьезно? Зачем?
– А почему нет? Копье одиночки – недурной трофей. Попытался перерубить, но немного промахнулся и вынужден был телепортировать, пока копье не полетело в него во второй раз. Кинься он на тебя с мечом, пытаясь сыграть на опережение, копье поразило бы его в спину. Он и это просчитал.
Ирка смотрела в серые испытующие глаза валькирии каменного копья, а память ее медленно пролистывала все, что случилось на лестнице.
– Согласись, что, когда пытаешься на лету перерубить наконечник, промах в два сантиметра в темноте не очень значительный, а? – добавила Таамаг.
– То есть он хороший боец? – уточнила Ирка.
Таамаг шмыгнула носом. Похвалу у нее заслужить было непросто.
– Ничего, сойдет, – сказала она. – Эти два сантиметра спасли тебе жизнь. Больше не ходи одна. Хоть хмыря своего, но захватывай!
– Я не хмырь! – с негодованием произнес Антигон.
