– Чего это мы помчались?
Тонечка выглянула из-за остановки.
Погони со стороны музея не наблюдалось.
– Чего ты там высматриваешь?!
Тонечка взяла у него свою сумку, чтобы порыться в поисках телефона.
– Ничего не понял, – признался Родион.
– Я тоже, знаешь, мало что пока понимаю, – проговорила Тонечка. – Самое главное, я не понимаю, почему мне все врут!
– Я тебе не вру!
– Але, Саш, – с ходу начала она, как муж ответил. – Что это такое? Что за безобразие, в конце концов! Почему ты мне не звонишь целый день?! Звонил? Когда звонил?
– Минут пять назад, – подсказал Родион негромко.
– А, пять минут назад! – продолжала Тонечка чуть менее воинственно. – Ты где? Собаку кормишь, это правильно, это хорошо. Нет, мы с Родионом едем в гостиницу. Саша, я весь день на ногах, я не пойду сегодня к твоему Мишакову, не до него мне! Ну и пожалуйста!..
Она нажала кнопку и прикрыла глаза.
Все, все пропало! Он собирается к Мишакову, стало быть, полночи его не будет, явится не то что пьяный, а на рогах, утром будет болеть, кроме того, избави Бог, втюхается еще в одну криминальную историю!.
.
Настроение испортилось моментально и окончательно. И силы кончились, словно из воздушного шара выпустили воздух. Тонечка взялась рукой за промерзшую стену остановки и немного постояла. Дышать правда было тяжело.
– Сейчас вызовем такси, – объявила она мальчишке. – И поедем.
– Смотри, вон автобус подходит, – он показал подбородком, и Тонечка посмотрела в ту сторону. – Может, на нем? А там пересядем или пешком дойдем?
И они поехали на автобусе.
Народу было мало, как видно, после смены народ уже разъехался по домам. Тонечка сидела возле замерзшего окошка, смотрела на проплывающие мимо фиолетовые и зеленые огни. От них изморозь на стеклах казалась бриллиантовой пылью.
Ей было невыносимо одиноко – в автобусе, рядом с чужим мальчишкой, который уже почти стал своим. Ничего не случилось, она не попалась, ей, наверное, и не угрожало ничего, но мысль о том, что она должна переживать все это одна – опять, снова одна, как в прошлой жизни, как всегда! – была тяжелой и холодной, похожей на якорную цепь возле музея.
…Он собирается выпивать с Мишаковым, а не ужинать с Тонечкой и детьми.
Ей некому рассказать о произошедшем сегодня.
После того, как она познакомилась с Германом, у нее появился союзник, железобетонная опора – так ей казалось, – и вот теперь нет.
Автобус покачивался из стороны в сторону. В ноги дуло невыносимо.
Мальчишка сидел рядом, нахохлившись, и тоже молчал и думал.
