– А это спуск на воду, – директор показал на огромные цветные фотографии. – Вот сам корабль, вот строители, а это – крестная мама.
– Чья?
Директор улыбнулся.
– Корабля. Когда корабль спускают на воду, его крестят.
– Как?!
– По-настоящему. Разбивают бутылку вина, когда он касается воды. И для этого приглашают женщину, которая и становится крестной матерью.
– Да ну?!
– Вот тебе и ну, – передразнила его Тонечка. – Бежим, мы с тобой и так задержались!
– А можно мне в рынду бабахнуть?
Тонечка посмотрела на директора.
– Не бабахнуть, а ударить, – поправил тот. – Ударь, конечно.
Родион потянул за канат, колокол отозвался высоким медным голосом, очень громким.
– Я еще раз можно?!
И еще раз ударил.
– У нас примета есть, – рассказал директор. – У того, кто бьет в эту рынду, исполняются все желания.
У Родиона в последнее время появились несколько желаний, и он страстно хотел, чтобы они исполнились.
Все! Не одно, а чтоб все!..
Рында уж точно поможет, решил он. Не зря он сразу ее заприметил!.
.
Они попрощались и стали спускаться по лестнице.
– Слушай, – заговорил Родион, – у них там картины, я посмотрел. Одна очень страшная, называется «Ремонт доменной печи», ты не видела?
Тонечка помотала головой и у самого выхода придержала его за плечо.
– Тихо, – прошептала она мальчишке на ухо. – Делай, что я говорю. Выходи на улицу и как следует хлопни дверью.
Тот вытаращил на нее глаза. Она покивала: да, да.
– Возьми мою сумку. Сразу иди направо, за угол, стой и жди меня.
Если не дождешься, езжай в «Шератон», найди Сашу и скажи, чтобы ехал сюда. Ты понял?
Он смотрел на нее.
– Все, – отрезала она. – Вперед!
И подтолкнула его в спину.
Мальчишка явно колебался, но ей было не до разъяснений.
Она дернула на себя дверь, которая отделила их друг от друга – Тонечка осталась в музее, а Родион на улице. Замки щелкнули, закрываясь.
Она немного постояла, прислушиваясь, а потом крадучись стала подниматься по лестнице.
В помещении с рындой и фотографиями директоров «Красного Сормова» было темно – как видно, директор сразу, как только они ушли, выключил свет.
Рында отсвечивала в темноте начищенным боком.
Тонечка постояла, прислушиваясь. Ей было страшно и в то же время как-то отчаянно весело.
В ней все перемешалось: сыщицкий азарт, фантазия сценариста, желание поставить точку в этом деле – или хотя бы восклицательный знак! – страх, холод, беспокойство за Родиона и желание поскорее добраться до дома и ужина!..
