– Вы живы? Все в порядке?
– Что еще за самодеятельность, Тоня?! Я тебя спрашиваю!
– Мы приехали, – затараторила Тонечка, помогая сапожнику подняться, – услышали страшный шум и побежали вам на помощь!
– Зачем вы приехали, когда мы договорились, что вы нас дождетесь там, в «Бухте»?! И не было никакого шума! Да еще страшного!
– Мы не могли ждать больше, – сказала Саша, подошла к Федору, обняла и заплакала.
– Мы боялись. И нервничали.
– Тоня, я тебя убью.
– Зачэм так гаварышь, нэлзя так на жэну гаварыт!
– Федор, ты как?
– Я хорошо. На самом деле я ничего не понял. Все как-то само собой сделалось.
– Вот и хорошо.
– Папа! Папа! Ты их поймал?! Буська, иди ко мне, где ты есть?
– Не сердись на меня, Сашечка, миленький!
– Я тебе не миленький!
– Жэна тибе любя гаварыт, а ты слушай!
За окнами засигналила машина, озаряя все вокруг голубыми и красными всполохами мигалки.
– Отбой всем службам! – рявкнул Герман, и все разом замолчали.
Сделалась тишина.
– Вот и за нашими субчиками из Москвы приехали. Кроме Федора Петровича, дяди Арсена и гопников, все свободны!
– Ну, Са-а-аша!
– Свободны, я сказал!"
"…Когда минут через сорок Герман явился на свой участок, то обнаружил, что из самовара валит дым, Саша хлопочет вокруг стола на террасе, Федор сидит на перилах и болтает ногой, а Тонечка на дорожке делает странные подскоки.
Он подошел и спросил:
– Что ты делаешь, сирота?
Она посмотрела на него:
– Я скачу «зайкин праздник», это всем понятно.
И опять принялась скакать.
– Зачем ты скачешь?
– «Зайкин праздник» скачут, только когда все хорошо, Саша. И я не сирота!..
– Ма-ам! – закричал с крыльца Родион. Родители оглянулись, а потом посмотрели друг на друга. – Кружки доставать или стаканы с подстаканниками?..
THE END"
